Падение Ворона

Словом, нравится все. Так бывает у людей, которые живут в ладу с самим собой и с окружающим миром. На миг он даже позавидовал: несмотря на внешний лоск и видимость удовлетворенностью жизнью, в душе его царило смятение и хаос, зрительным выражением которого могла стать давняя мусорка, где стая ворон выклевывала глаза кошкам…

Ворон остановился, и букинист, приняв его за потенциального покупателя и явно не узнавая, заспешил навстречу.

– Здравствуйте! Какие книги вас интересуют? – любезно, но без излишней душевности, спросил он.

Ворон снял очки. Они встретились взглядами, и букинист улыбнулся.

– А, это вы! Вас опять долго не было. Вы женились, и жизнь удалась?

– Да, – кивнул Ворон. Он отвечал только на первый вопрос, хотя можно было расценить, что на оба.

– Но вы озабочены. И я вижу, что у вас ко мне дело, – проницательно сказал продавец.

– Да. – Ворон достал из пакета толстую книгу в твердом переплете и положил ее на прилавок, поверх других. – Вот, возвращаю. Денег обратно не возьму.

– Неужели не осилили? – удивился бородач.

Ворон кивнул.

– Можно сказать и так. Но главное – когда я ее читаю, у меня происходит раздвоение личности. Знаю, что надо поступать по одному, а поступаю по-другому…

Букинист взял Библию, легко провел рукой по обложке, будто погладил.

– Да, соглашаться с Божьими законами куда легче, чем жить в соответствии с ними. Но далеко не у всех есть смелость в этом признаться.

Ворон поставил на прилавок пакет.

– А это небольшой подарок для вас.

– Что там?

– Коньяк «Солнечный берег». У нас такой не продается.

– Действительно. Когда-то продавался, а сейчас нет. Вы еще придете?

– Как знать. – Ворон многозначительно поднял глаза к небу. И тут же, осознав театральность жеста, поспешно надел очки.

Собеседник промолчал. Они пожали друг другу руки, и Ворон, так же неспешно, двинулся по малолюдной аллее к оставленной на углу машине. Букинист долго смотрел ему вслед.

Глава 11

Рыбу убивает открытый рот[20]

Ноябрь – декабрь 1991 г., Тиходонск – Карна

День советской милиции – своеобразный праздник. В его честь не запускают красочные фейерверки, не веселятся толпы народа на улицах, радостные советские граждане не накрывают столы в своих домах. Милицию почему-то не любят. Как говорит Пит Лисица применительно к самому себе: «Меня, почему-то, не все любят, вот в чем заковыка. Не, любят, конечно… Но не шибко.