Падший

– Снова погрузился в свои размышления, да, Себас? Точно как когда ты был маленьким, – смеется Валерия. – Подумай еще немного, но я все еще жду ответа на свой вопрос. У меня душа болит при мысли о том, что ты ни разу не навестил меня за прошедшие десять лет. Твоей матери было бы за тебя стыдно."

"Мне хочется сказать какую-нибудь колкость. Что-нибудь, что сказала бы на моем месте Одетта. Какую-нибудь поэтичную фразу, которая оправдает десять лет трусости. Однако я уверен, что Валерия тут же меня раскусит, как моя мама.

– Я был не готов, – просто отвечаю я.

– Claro, – кивает она. – Боль от того, что ты потерял, никогда полностью не утихнет, и это сложно – стать тем, кем ты стал. – Валерия протягивает мне правую руку. – Что ты хочешь использовать в качестве своего талисмана?

Не говоря ни слова, я снимаю с мизинца левой руки перстень с печаткой. На нем изображен символ Львиных чертогов: геральдическая лилия в пасти ревущего льва.

Валерия берет перстень из моих рук, рассматривает его, вертит перед глазами.

– С этой вещицей связано немало чувств и эмоций, – говорит она, проводя подушечкой пальца по символу. – Верность, тоска… гнев. – Ее глаза распахиваются шире. – Я ощущаю отголоски твоего дяди в этом перстне. – Впервые в ее голосе проскальзывает раздражение. – Вещь, которую ты выберешь в качестве своего талисмана, будет с тобой до скончания времен. Это единственное, что позволит тебе гулять при свете солнца. Если ты потеряешь или забудешь свой оберег, другой создать будет невозможно.

– Я понимаю, – говорю я.

– И все равно не хочешь выбрать другой предмет? Что-нибудь… un poco menos maldito?[92]

– Полагаю, проклятое кольцо – самый что ни на есть подходящий выбор.

– Что ж, хорошо. – Едва заметный вздох срывается с губ Валерии, она как будто сдается. Затем она тянется к рукаву и извлекает из того тонкий кинжал из серебра.

Я реагирую точно так, как отреагировал бы любой вампир в присутствии подобного оружия. Оружия, которое может меня ранить. Я отстраняюсь, издавая гортанное шипение.

Валерия усмехается.

– Когда ты позволяешь своим страхам управлять тобой, ты чертовски напоминаешь мне своего отца. Как там говорил обычно Рафа? Сначала действуй, а потом извиняйся. – Она закатывает глаза, точно смотрит на небеса.

Я стискиваю зубы, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не подтвердить ее слова. Жажда продемонстрировать худшую часть своей новой сущности сильна. Арджун был прав. Страх и злость и впрямь две стороны одной монеты.