Падший

С самой первой ноты дрожь в руках и ногах Селины только усилилась. Она отпустила Бастьяна, слезы побежали по ее щекам. Эта мелодия преследовала ее годами. Песня, спетая на языке, которому Селина никак не могла найти имени.

Знакомая песня. Наполненная любовью, которую ни с чем не спутать.

Последняя нота прозвенела в воздухе эхом, взвившись к вершинам деревьев высоко над головой.

– Я не хотела покидать тебя, – мягко сказала правительница Сильван Уайль. – И я сожалела об этом каждый прожитый день. – Она подошла почти вплотную к Селине, снова протягивая руки.

 – Пожалуйста… прости меня.

– Мама? – всхлипнула Селина, сердце трепетало в ее груди, точно дамба, готовая прорваться.

– Моя ага, – ответила мама, протягивая руки для объятий. – Моя дочка.

Прежде чем Селина успела себя остановить, она бросилась в объятия правительницы Сильван Уайль.

Селина словно пробудилась от кошмара. Боль и печаль никуда не исчезли, но за ними забрезжила надежда. Обещание восхода. Селина знала, что эта надежда не укротит ее злость, как не разрешит и все те вопросы, которые разрывали ее на части.

Однако тот факт, что она обнимала сейчас свою мать – что мать обнимала дочь в ответ – был сам по себе бесценным подарком."

"Мать провела своим длинным, тонким пальцем по щеке Селины, смахивая ее слезы. Внимательнее разглядев необычные черты своей матери (заостренные уши, острые скулы, глаза, которые блестели, как оникс), она вдруг осознала очевидное. То, о чем прежде и не думала.

Если мать Селины восседает на троне, это означает, что она правительница Сильван Уайль, она госпожа королевства фей.

А это значит, что Селина не просто дочь волшебницы, она дочь королевы, в ее жилах течет благородная королевская кровь.

Так что же… по этой причине Бастьян ее отверг?

Не просто потому, что они представители противоборствующих миров?

– Теперь, когда ты наконец здесь, – тихо произнесла мать, – мы можем провести столько времени вместе, сколько захотим, чтобы узнать друг друга получше. Я могу ответить на все твои вопросы.

 – Она провела пальцами по волосам Селины. – Почему я дала это опрометчивое обещание твоему отцу – не навещать тебя, пока тебе не исполнится восемнадцать. Почему я верила, что детство, проведенное в мире смертных, будет для тебе лучше, чем детство, проведенное здесь. – Добрая улыбка украсила ее губы. Она оглядела собравшуюся вокруг них толпу подданных и произнесла громче: – Быть может, у каждого из нас есть нечто в прошлом, за что стоит попросить прощения.