Падший

– Тысячу лет назад Сильван Уайль и Сильван Вальд не были разделены, – начинает свой рассказ он так тихо, что обычный человек его едва бы услышал. – Они были единым целым. Место с именем, которое мы больше не произносим, ибо старое имя приносит слишком много печали и боли. Единым королевством управляли король и королева, которые восседали на рогатом троне. Смертные из другого мира пели колыбельные своим детям, рассказывая о том месте, а поэты сочиняли о нем сонеты, восславляя его. Тир-на-Ног, Страна фей, Асгард, Долина Луны, – всевозможные причудливые имена давали тем землям в течение многих сотен лет.

 – Я слышу в его голосе улыбку. – Однако для тех, кто жил там, это место звалось просто домом. – Явная тоска теперь смягчает его серьезный голос.

Я ничего не отвечаю, хотя очень хочу узнать больше. Мой дядя никогда не рассказывал мне о своем прошлом, лишь вскользь упоминал о некоторых общеизвестных фактах. Я помню, как однажды моя сестра, Эмили, упрашивала Никодима рассказать ей о загадочном Другом мире, о том, каким он был до того, как вампиров и оборотней отправили в Изгнание.

Просила его описать замки, вырезанные изо льда, и леса, погруженные в бесконечную ночную мглу. Он со смехом отказал ей тогда. С жестоким смехом.

И ради нее сейчас, во имя своих воспоминаний о ней, я не стану просить его продолжать.

Никодим уверенно продвигается дальше по тьме, в сторону островка теплого света, мерцающего вдалеке. Мы проходим мимо рощицы ниссовых деревьев с изогнутыми стволами, мимо стервятника, который выгибает шею, чтобы взглянуть на меня со своего местечка на скелетообразной ветке, его немигающий взгляд останавливается на мне.

Справа от меня в болоте притихли аллигаторы, а лягушки-волы квакают свои гнусавые мелодии.

Куда бы я ни взглянул, я замечаю бдительные хищные взгляды. Рой насекомых; мелькающие, точно раскаты молний в небе, хищные языки; шорох хлопающих крыльев или щелкающих челюстей. Удивительно, но я чувствую себя здесь уютно, как дома.

Как будто я тоже один из хищников старого болота."

"Быть может, я и впрямь теперь один из них. Быть может, эти топи ждут не дождутся, когда смогут заглотить меня целиком. По крайней мере, мне здесь рады.

Аромат смертной крови ударяет в нос, заставляя меня замереть в полушаге. Отдаленные человеческие крики раздаются среди какофонии звуков. Когда я приближаюсь, они становятся различимее, отдаленно напоминая слова проклятий и подбадривающих возгласов.