Палач

Призраки, зомби, скелеты. Привычный набор. Вот только на этот раз их чертовски много. Они прут десятками из каждого пятна, а пятен – сотни. Материализуются, восстают из небытия и ручейками, сливаясь в полноводную реку из желтых костей и гниющей плоти, текут в сторону рейда Хорки Умного, размахивая дубинками, ржавыми мечами и полосуя когтями воздух, моментально отравленный всё более сгущающейся вонью трупного яда.

Любое сражение с боссом делится на несколько последовательных стадий, это аксиома. Видимо, это и есть вторая стадия, когда покоцанный на треть жизни босс на помощь вызывает свое воинство, а значит, Хорка оказался сильнее противника… Увы, сильнее лишь на первом этапе, так что радоваться пока нечему.

Сдерживая поступающую тошноту от забивающей дыхание чудовищной вони, смотрю на эту волну из костей, гниющего мяса и некротической материи, вполне способную похоронить рейд лишь одной своей массой. И не представляю, как её можно остановить. Хорка не выстоит. Его бойцы гибнут. И рейд уже тает. Тает быстрее, чем кажется на взгляд, счетчик Списка Мертвых крутится как сумасшедшая белка в колесе, принимая пополнение.

Резко оборачиваюсь на угрожающий звук, одновременно выхватывая меч, но «черепа» уже ввязались в бой, пока им не требуется моя помощь. Не все мертвяки сагрились на Хорку Видящего. Несколько групп оказались к нам достаточно близко, чтобы заинтересоваться нашей тесной компанией и отправиться выяснять, можно ли нас схарчить.

Как обычно, Шабл не экономит усилий. Впрочем, он никогда и не устает.

Лупит гигантским молотом по ближайшему скелету, с хрустом разбрызгивая его кости как стекло, бьёт стальным сапогом в колено следующему зомби, ломая конечность как спичку, хватает за горло вспыхивающей пламенем лапой подвернувшегося призрака и его полупрозрачная шея вспыхивает огнём, отделяя башку от тела. Такое ощущение, что дай минотавру волю, он и сам справится со всей сворой. Но никто не желает оставаться в стороне, когда бой уже рядом. Мор Блеск Молнии не отстает, сверкающий змейками молний меч орка описывает вокруг него замысловатую дугу и куски вражеских тел летят градом, а трупы, теперь уже гарантированные, валятся, как колосья пшеницы под серпом жнеца.

О как, и линарец здесь!

Выхватываю взглядом из гущи сражения, как блестящая ртутью гибкая четырехрукая фигура мелькает возле пышущей огнём суккубы, с каждым взмахом трезубца уничтожая очередную нежить. Рист присматривает за Мараной, но та и сама прекрасна в контролируемом гневе.