С точки зрения инструкции, это было вопиющим безобразием. Да, ствол так носить опасно. Зато в экстренной ситуации это безобразие может спасти жизнь.
К больнице они приехали первыми. Осмотрели подступы к зданию со стороны основного входа, вестибюль. Все было нормально. Узнали в регистратуре, где можно найти недавно поступившего больного Иннокентия Рыжова.
Минут через десять подъехал Бекас. В окружении трех телохранителей. Важный и неприступный. Гордый и независимый. Подлый и сволочной… Всякий раз, когда Кирилл видел его, перед глазами всплывала мертвая Анжела.
И всякий раз у него невольно сжимались кулаки.
– Здорово, пацаны! – зычно поприветствовал их Бекас.
Все вместе они зашли в вестибюль.
– Где он лежит? – спросил шеф.
– В нейрохирургии, – сообщил Пыжик. – Седьмой этаж, направо. Четырнадцатая реанимационная палата…
– Что, совсем плох?
– Операцию ночью сделали. А как и что, надо у доктора узнать…
На седьмой этаж поднялись на лифте, триумфальным шествием прошуршали по коридору нейрохирургического отделения, зашли в четырнадцатую палату.
Кеша лежал в реанимации под аппаратом жизнеобеспечения. Верхняя часть головы в бинтах. В носу трубки. К руке подведена капельница. Глаза закрыты.
Рядом с ним и через проход лежали другие пациенты.
– Не понял! – набычился Бекас. – Что за дела?
– Это я вас спрашиваю, что за дела? – послышалось из-за спины.
К нему подошел молодой врач с проплешиной на голове.
– Я не понял, ты чо, наехал? – угрожающе надвинулся на него Бекас.
Врач понял, что его начальственный тон здесь не уместен.
Этот монстр в образе человека мог сожрать его прямо здесь и с потрохами.
– Ты, лепила! Ты хоть врубаешь, кто это такой? – показал на Кешу Бекас. – Это мой кореш, понял?.. Я тебя спрашиваю, мужик, почему мой братан не лежит в отдельной палате?
– А… А у нас нет свободных палат…
– Да?! А мы сейчас посмотрим!
Бекас бесцеремонно вломился в соседнюю палату. Кирилл последовал за ним. И оторопел.
На высокой койке полулежал его родной брат. Верхняя часть головы, как у Кеши, закована в бинтовой панцирь.
Но аппарата обеспечения нет и в помине. И сам Игорь в полном здравии: в левой руке миска с каким-то больничным варевом, в правой – ложка."
"Он ел самостоятельно и, возможно, с аппетитом. Но появление незваных и чересчур шумных гостей отвлекло его от этого занятия. Он медленно повернул голову, посмотрел на Бекаса. Вздрогнул. Посмотрел на Кирилла. В глазах растерянность и удивление.
Игорь узнал и его, и Бекаса. Он все помнит.
