Но пройдет время, пусть тридцать, пятьдесят лет, и на их крови разгорится и взойдет на небосводе этой многострадальной земли заветная галицийская звезда.
Палец вдавил спусковой крючок…"
"Иван, пригнув голову, чтобы не задеть макушкой потолок подземного схрона, стоял напротив скрючившегося тела.
Смотрел на изможденное лицо много повидавшего человека. Это и есть тот самый Дантист, которого он искал столько лет. И он пока что не подох, а лишь при смерти – прижимает руки к груди, из которой прерывисто выбивается кровь, просачиваясь между пальцами.
– Мы вернемся… – прошипел едва слышно бандеровец, и по его мышцам пробежала судорога.
Иван смотрел на тело, из которого ушла жизнь.
И где теперь злоба, черные желания и мечты, что двигали этим человеком или, скорее, нелюдем? В каком мире он сейчас?
Майор вздохнул глубоко, всей грудью. Ну вот, важный счет закрыт.
Но битва не закончена. Много еще таких упырей. Как Дантист сказал – они вернутся… Да не бывать этому, пока жив Иван Вильковский и пока будут жить его потомки, в жилах которых течет горячая кровь…"
