Память любви

Отец, он всегда возьмет верх, а из-за тебя и твоих сторонников Уэльс рано или поздно потеряет свободу.

Принцу, очевидно, пришлись не по душе смелые слова дочери.

— Вижу, у тебя по-прежнему что на уме, то и на языке, Ронуин. Пока я жив, англичане не получат Уэльса, клянусь крестом Господним!

— Судят не по словам, а по делам, господин, — бросила Ронуин.

Пораженный, Рейф прислушивался к перепалке между дочерью и отцом. Теперь он понял, что ап-Граффид не имел никакого отношения к ее воспитанию. Раньше он не подозревал, сколько горечи накопилось у Ронуин в душе.

Кажется, пора вмешаться.

Он поднес к губам руку жены, перецеловал все пальчики и тихо сказал:

— Пора на покой, женушка. Завтра трудный день.

Ап-Граффид задумчиво пил вино, но когда дочь с зятем ушли, шепнул Моргану:

— Он ловко управляется с ней, а она этого даже не замечает. Должно быть, в самом деле любит его, Морган.

Ап-Оуэн согласно улыбнулся.

От исчез до рассвета, а вскоре за ним последовала троица мнимых музыкантов. Они позаимствовали старые инструменты Гвидима, уверенные, что их попросят показать свое искусство.

Дьюи и Ронуин овладели игрой на них и пением, а вот Рейф ничего не умел. Пришлось показать ему, как трясти тамбурином и позвякивать колокольчиками в такт мелодии. Дьюи прекрасно играл на волынке и свирели. Ронуин перебирала струны телина — кельтской арфы, играла на лютне и пела.

Два дня они скакали от восхода до заката, и на утро третьего дня добрались до замка Эберфорт, где должны были встретить Ота. Заведя коней в чащу, они стали ждать.

Вскоре От показался на дороге.

— Леди Кэтрин тут, — сообщил он. — Она в том же платье, которое было на ней в день похищения, ибо наложница хозяина отказалась дать ей чистое. Злые, подлые люди, госпожа! Будьте осторожны. Я поеду дальше, увижу принца и расскажу, как все было.

— А мы — прямо в логово льва, — вздохнула Ронуин и пришпорила коня.

Они пересекли тяжелый деревянный мостик, въехали во двор и спросили эконома.

— Идите в зал, — посоветовал конюх-мальчишка. — Он не выйдет к вам.

Всякие наглые оборванцы ниже его достоинства.

— Присмотришь за нашими лошадьми, красавчик? — Ронуин наградила парня широкой улыбкой и нагнулась пониже, чтобы тот вволю полюбовался соблазнительной грудью. — Я в долгу не останусь.

Тот судорожно сглотнул, не в силах оторвать взгляда от восхитительного зрелища. Наконец, немного опомнившись, он взял поводья.

— Черт возьми, неужели обязательно так кокетничать? — прошипел Рейф, поднимаясь с женой на крыльцо.