Память любви

Золотистые волосы немного отросли, и доходили почти до плеч. На голове красовался венок из живых цветов. Девушка поклонилась сначала тетке, потом отцу.

— Посылали за мной, госпожа аббатиса?

— Твой отец хотел увидеть тебя перед отъездом, — объяснила Гуинллиан.

— Она говорит по-норманнски! — возбужденно воскликнул ап-Граффид.

— Я учусь, господин мой. Мне сказали, что англичане часто говорят на нем, хотя у них есть и другой язык.

— Но ты учишь тот, на котором объясняется знать. Поразительное превращение! Сестра, ты уверена, что она не готова к отъезду?

— Нет, Ллуэлин, конечно, пока рано.

Приезжай ко дню рождения дочери, если, разумеется, она вдруг не решит стать одной из нас, — пошутила аббатиса.

— Не дай Бог! — воскликнул принц.

— Не бойтесь, господин мой, та жизнь, которую ведет моя тетя, — не для меня. Когда вернетесь в апреле, исполню вашу волю.

— Попрощайся, Ронуин, и можешь идти, — велела аббатиса.

— Прощайте, господин, — промолвила девушка и с поклоном удалилась.

— Она ни разу не назвала тебя отцом, — заметила Гуинллиан.

— В отличие от парнишки Ронуин считает меня виновным в смерти матери. Она никогда не любила меня, сестра, и, как все дети, хотела, чтобы мать уделяла внимание только ей. Каждый раз, когда я навещал мою прекрасную Валу, девочка смотрела на меня волчонком. С годами ничего не изменилось, но это не важно.

— Не знаю как насчет почтения, но она верна слову.

Ронуин не подведет тебя, и если нарожает своему лорду много детей, тот со временем полюбит ее. Поддержка мужа будет необходима ей, когда Англия и Уэльс вновь станут врагами, что, несомненно, произойдет рано или поздно.

— Такова ее судьба. Мне же предназначено иное, более важное, — задумчиво сказал Ллуэлин. — А теперь, сестра, мне пора. Вот, возьми это. — Он положил ей на колени два кожаных мешочка.

Я доволен успехами Ронуин, но, когда вернусь, ожидаю увидеть настоящее чудо.

— И ты его увидишь, — пообещала Гуинллиан.

— Знаю. Ты всегда выполняла обещания, сестрица, и я благодарю тебя за это, невзирая на то что полностью разорен.

— Не жалуйся, Ллуэлин, — рассмеялась она. — Дешево, да гнило — слышал такую поговорку? Доброго тебе пути.

Наступила зима, устлавшая снегом холмы.