Память любви

В Ситроле он ничем не отличался от остальных и был более известен как младший брат Ронуин, и только. Здесь же его прежде всего окрестили, и крестным отцом стал зять. Его примеру последовали и оба валлийца, отнюдь не уверенные в том, что когда-то получили крещение.

— В моем доме язычникам не место, — твердо заявил хозяин. — Вы наверняка не были христианами, иначе научили бы детей ап-Граффида основам веры.

— А тебя крестили, сестра? — спросил Глинн.

— В аббатстве. Тетя Гуинллиан стала моей крестной матерью.

Ап-Граффид пожелал, чтобы От и Дьюи остались в замке вместе с Глинном. Эдвард де Боло не стал возражать.

— Сын принца должен иметь собственную свиту, пусть и небольшую, — заметил он, хотя разгадал истинные намерения старого лиса. В случае начала войны сторожевым псам вменялось переправить через границу сына валлийского принца без ведома Ронуин и Эдварда.

— Вы тоже должны выучить норманнский, — приказал Эдвард воинам. — Так вы будете мне более полезны. Но необязательно, чтобы чужие знали об этом.

 — Он многозначительно подмигнул им.

— Но мы связаны клятвой верности нашему принцу, господин, — чистосердечно заявил От. — Мы валлийцы, а не англичане.

— Если когда-нибудь война между нашими народами разразится снова, — пояснил Эдвард, — вы должны исчезнуть.

Я знаю, кому вы служите, но уважайте и мою преданность королю. Но пока вы должны честно служить мне и Глинну ап-Ллуэлину, согласны?

— Госпожа… — начал От.

— Она моя жена и, если спросите, ответит, что мои интересы для нее превыше всего.

Парнишка же волен сделать свой собственный выбор. Постарайтесь, чтобы он не забыл родной язык.

— Вы более чем справедливы, господин, — с поклоном ответил От.

Теперь жизнь Глинна обрела новый смысл, и он наслаждался каждой минутой. От него требовали посещения заутрени вместе с Ронуин. После завтрака парнишка несколько часов изучал различные науки с отцом Джоном. Только к середине дня он освобождался, чтобы проехаться верхом или немного отдохнуть.

Какой радостью стало для него умение читать и писать! Теперь он мог записывать слова песен на пергаменте. Зять позаботился о том, чтобы манеры мальчика стали утонченными и элегантными, а хорошая еда сразу сказалась на его внешности. Он даже вырос немного.

Как-то, когда Глинн с Ронуин въехали на вершину холма, она заметила:

— По-моему, ты наконец счастлив, Глинн, впервые в своей жизни.

— Да, сестрица, — немного подумав, ответил мальчик.