Память любви

— Смотри, чтобы никто не узнал, чей ты сын, — предупредила она.

— Пусть назовется Глинном Торли, моим родичем, — предложил Эдвард. — Все посчитают, будто он мой побочный отпрыск, а поскольку за ним присматривает священник, подумают, что его мать умерла.

— Превосходно! — обрадовался юноша. — Когда мы выезжаем, отец Джон?

— Можно мне хотя бы переночевать в замке, сын мой? — пошутил священник, и Глинн расцвел улыбкой.

Сестра, улыбнувшись, покачала головой.

— Пусть От и Дьюи ни на шаг от тебя не отходят, — наказывала она.

Если я узнаю о каких-то проделках, больше ни одного путешествия!

Глинн с готовностью закивал.

На следующее утро он отбыл вместе с маленьким отрядом, едва махнув сестре рукой на прощание. Ронуин, к своему изумлению, всхлипнула, и Эдвард поспешно обнял ее за плечи. На этот раз она не отстранилась.

— Ничего, жена, скоро он вернется, — утешал ее муж.

— Ты прав, он растет, — признала она. — О Эдвард, что я стану делать, когда в один прекрасный день он покинет меня навсегда? Я так привыкла приглядывать за ним!

— Станешь воспитывать наших детей, чтобы и они со временем превратились в столь же умных и добрых молодых людей, как твой брат, — уверенно предсказал он.

— Наших детей? — поразилась Ронуин. — Но у нас нет детей, господин.

— И не будет, пока ты не сумеешь превозмочь свои страхи, — спокойно ответил Эдвард. — Знаю, наша брачная ночь стала для тебя тяжким испытанием, но пойми, так было необходимо.

— Кровь Христова, ни за что! — воскликнула она.

— Как по-твоему, моя валлийская дикарка, ты уже доверяешь мне настолько, чтобы снова пустить в свою постель?

Теперь, в отсутствие твоего брата, мы можем возобновить супружеские отношения.

— Позволь мне подумать, — прошептала она.

— У тебя было почти шесть месяцев на раздумья, — чуть раздраженно напомнил он.

— Значит, ты снова принудишь меня, господин? — рассердилась она. — У меня, конечно, не хватит сил противостоять тебе, но я возненавижу тебя за это! Я не вынесу, если мной овладеют грубо и безжалостно!

— Поверь, Ронуин, когда оба любовника чувствуют страсть, они владеют друг другом и их наслаждение полно и взаимно, — терпеливо объяснял Эдвард, уже начавший выходить из себя.