Память любви

Сгустилась тьма, но Ронуин заметила, что они скачут по песку к видневшимся вдали горам. Наконец враги остановились и вырвали у нее меч. Сэра Фулка тоже стащили с коня и обезоружили.

— Садитесь, — грубо приказал предводитель, указывая на большие булыжники.

— Ничего не отвечай, — прошептал сэр Фулк.

Ронуин кивнула, понимая, что похитители понятия не имеют о том, что она женщина. Им протянули круглую плоскую лепешку и небольшую чашу с затхлой водой на двоих.

Поев и кое-что припрятав на потом, Фулк приказал:

— Ложись спать.

Ронуин послушно закрыла глаза, хотя сон, разумеется, не шел. Нужно как можно скорее сбежать. Но как пробраться через вражеский лагерь? Что скажет Эдвард? Должно быть, он пришел в бешенство, и считает ее виновной во всем. Повезет, если ее немедленно не отправят в Англию! Ах, нужно было слушаться Фулка и уйти в шатер при первых звуках тревоги.

Что сделают язычники, когда узнают, что она женщина?!

При одной мысли об этом Ронуин задрожала, ощутив, как слезы обожгли веки.

Тут она незаметно для себя задремала. Неизвестно, сколько она спала, — ее разбудил Фулк.

— Мы отправляемся в путь, — бросил он.

— Но еще совсем темно, — прошептала Ронуин.

— Взошла луна, и, кроме того, прохладнее путешествовать ночами. Один из мусульман говорит по-норманнски.

Садись в седло, пока кто-нибудь из них не подошел ближе.

— Мы должны сбежать! — с отчаянием воскликнула Ронуин.

— Как? — уныло возразил рыцарь.

Ронуин уселась на лошадь. Ее запястья, все еще скрытые перчатками, примотали к луке седла. Посмотрев в сторону сэра Фулка, она заметила, что и его тоже связали.

Они ехали всю ночь, остановившись, только когда солнце поднялось достаточно высоко. Пленникам снова выделили лепешку и немного воды и велели спрятаться в тени скалы, защищавшей от палящего жара. Под горой расстилалась равнина и виднелся берег моря, но Карфаген остался далеко позади.

— Что с нами будет? — прошептала Ронуин.

— Тот, кто понимает наш язык, утверждает, что за рыцарей часто запрашивают выкуп. Они поражены нашим воинским искусством и везут к своему повелителю в надежде обратить нас в мусульманство и уговорить сражаться на их стороне. Они считают тебя великим воином и собираются запросить целое состояние. Вряд ли кто-то способен собрать столько денег.