Память пепла

В этот раз получилось… вдохновенно.

А потом скрипач попросил у правителя милости. Последней. Старый Зорго стоял на коленях перед Фредериком Тигвердом и плакал. Он не стыдился своих слез, ведь только что, слушая, как он играет, плакал и император. Мастер просил отпустить его. Открыть портал в любой из существующих миров, ибо в этом он дышать уже не сможет. Никогда…

Конечно, в его музыке была магия, но порталы выстраивать музыкант не умел. Можно было бы купить амулет, денег хватало и на самый дорогой, император Тигверд более чем щедр.

Но Зорго хотел уйти так, чтобы невозможно было вернуться.

Фредерик Тигверд выполнил его просьбу. Правда, сунул в карман чью-то карточку и взял с музыканта слово, что если тот захочет, он найдет человека по имени Мирослав Петрович Лукьяненко. Чудно́е имя…

И вот он, Зорго Цум, здесь. В сумеречном городе с большой рекой, дворцами, каналами, людьми, которым, хвала Стихиям, пришлась по душе его скрипка. А уж как к лицу этому миру оказалась его музыка!..

На монеты, что кидали прохожие в потрепанный футляр, он покупал еду.

После работы любовался белыми ночами печального города, и горе отступало. Пусть лишь на время, но все же.

Музыкант уже стал сливаться с толпой, забывать, кто он и откуда, когда в один из будничных вечеров принявший его город решил показать обратную сторону… Темную сторону. Гнилую, отвратительную.

Места в подземных переходах, где играли музыканты, были негласно поделены. Тут тепло вечерами и не намочит дождь. Много людей. Выгодно.

Скрипача поначалу никто не трогал.

Решили посмотреть, что из этого выйдет. Старик играл так, что у прохожих наворачивались слезы. Он имел успех, а значит, неплохо зарабатывал. Надо бы поделиться с теми, кто позволяет работать на их территории!

Зорго прижимал к себе инструмент, стараясь не обращать внимания на боль. Главное – спасти скрипку, иначе он останется без средств к существованию. И только он так подумал – все стихло. Но лишь на мгновение. Обидчиков раскидало по переходу, и никто из них больше не появлялся с тех пор.

Цум, конечно, догадался, что его спаситель – имперец. Стихийник. Аристократ. Но в душу с расспросами он к Эдварду не лез. Между ними было что-то общее. Они оба, Цум это чувствовал, скрывались в этом мире от боли. Сначала выступали по очереди – Зорго играл свои мелодии, а Эдвард пел под гитару. Инструмент все время приходилось настраивать! Делали его в этом мире – никакой магии… Стихии! Как на этом можно играть?

У имперца был приятный, с хрипотцой голос.