Память пепла

– У вас есть евреи? – удивился полковник ФСБ.

– Простите меня за любопытство, уважаемый, – Зорго Цум слегка поклонился, не зная, как правильно вести себя в данной ситуации, – но я уже не первый раз слышу подобное определение в свой адрес. Как я понял, евреи – местные музыканты?

– Ну, можно и так сказать. Это национальность. Например: я – цыган. Вы называете нас чкори. Чкори есть везде. Евреи, видимо, тоже. Но моя семья старалась отойти от традиций. Когда я привел Рузанну, родственники были не слишком довольны.

Теперь, когда в мой дом во второй раз пришла беда, я понимаю почему.

Мужчина поставил чашку на стол. Вздохнул. Затем поднял глаза и спросил сдавленным голосом:

– Почему мою дочь похитили? Что вам известно?

– Но вы же знаете ее?

– Да. Я был с ней в одном мире. Это мир грез. Возможно, ее магия создала его. Белый песок, серые скалы. Океан. Я… так и не решился с ней заговорить.

– Когда я найду свою дочь, то потребую, чтобы все это закончилось. Никаких имперцев. И никакой магии.

Нормальная жизнь!

– Получается, мы с вами похожи…

– И вы, и я… Мы оба решили, что знаем, как лучше для нее.

– Да как вы смеете?!

– Смею что? Ходить по мирам во сне против своей воли? Любить вашу дочь вопреки здравому смыслу?

Спустя сутки полковник ФСБ стоял под дверью проклятой квартиры на Сенной.

Поиски дочери не дали никаких результатов. Четверых мотоциклистов нашли. Задержали. Все они говорили одно и тоже: им предложили устроить флешмоб по Невскому. Они согласились. Встретились на Дворцовой.

Поехали по направлению к Московскому вокзалу. Все. Ни в каком нападении не участвовали. Ни о каком похищении не слышали. Адвокаты уже прибыли. Кстати, мотоциклисты оказались членами закрытого байкерского клуба. В него входили люди не только богатые, но и весьма влиятельные.

Полковник прижался спиной к стене, запустил руки в кудрявые седые волосы, прикрыл глаза. «Думай, Миро, думай!» Что-то во всей этой истории было не так. К байкерам втереться в доверие трудно. Очень трудно! Странно, что кому-то удалось так просто их уговорить.

Но самое удивительное даже не это, а то, что все четверо хотя и помнят разговор, но все они описывают совершенно разных людей.

Один утверждал, что к ним подошел высокий, импозантный иностранец с тростью, в дорогом костюме, говорил с едва уловимым акцентом. Другой описал пожилого коренастого мужика в косухе. Волосы стянуты в хвост, бывший байкер, рокер, легенда – мировой мужик, грех не помочь.