Память пепла

А потом, когда все уже будут довольны и счастливы, они будут намекать на то, что мы лезем опять не в свое дело… Ну, как всегда!»

– А платье?! – всплеснула она руками (отчего-то ей казалось, что с согласием выйти замуж вопросов не будет, но вот против бесцеремонного обращения девушка может взбунтоваться). – А гости?! Да если у нее на свадьбе не будет всех ее друзей – команды фехтования, Умы… нас с Ричардом, в конце концов! Вы уверены, что ей будет приятно? В нашем мире, Милфорд…

– Если я правильно понимаю, миледи, именно вы, представительница вашего мира, настаивали на свадьбе, где бы не было гостей.

На мгновение Милфорд стал прежним. Уже хлеб! Но что за манера приходить в себя только затем, чтоб посмеяться на другими…

– Не сравнивайте! Я второй раз выходила замуж. Это вовсе не то, что в первый, и…

Вероника прикусила язык, но было поздно. Глаза водного мага блеснули синим при одной мысли, что женщина может выйти замуж не один раз.

– Я ее украду! Как того требуют ваши варварские законы! И – в империю! Там, по крайней мере, женщины…

Вероника подумала – а не сходить ли ей за скалкой, чтобы уж точно успокоить имперского аристократа – раз уж водка с соком не подействовали.

– Гав! Гав! Гав! – Фло старался поддержать, как мог.

– Давайте хоть через неделю! Мы все должны вернуться в Петербург. И, Эдвард! ПЛАТЬЕ!!!

– И… где будет свадьба? Здесь, в империи?

– Фу-у-у-у-ух!!! Слушайте меня.

Милорд Милфдорд растерянно кивнул. И ушел.

– Мне бы белого коня! Да на линию огня, а вот эти все свадьбы – это все не про меня! – проворчала принцесса Тигверд, перефразировав любимого «Федота-стрельца». Подумала. И понеслась. До свадьбы с похищением оставалась неделя. И первое, что она собиралась сделать – это предупредить счастливую невесту.

Тая радостно улыбнулась, пропуская принцессу Тигверд к себе в номер.

– Да? – удивилась Вероника. Так ее еще никто не называл.

– Вы просто мысли мои прочитали! Я так хотела вас увидеть…

Сердце предательски сжалось. Бедная девочка… ей и поговорить-то не с кем о своем, о девичьем. Ее тетя не поехала, лишь перекрестила на прощание трубкой, да выпустила вслед племяннице несколько голубых колечек, что удивительным образом сложились в олимпийские кольца. Вероника еще подумала, что ей померещилось.