Память пепла

Крупнее, чем у нас. Раза в два. И… слаще.

– Это лимарра. В империи Тигвердов.

– То видение, которое было… Когда я потеряла сознание… Это…

– Да, это было там. В империи. Я умирал. Ты меня спасла. Но я не тот человек, что тебе нужен! Ты ничего обо мне не знаешь. Я не могу вторгаться в твою жизнь.

– Да кто дал тебе право решать…

Вокруг Таи белым смерчем закружил песок ее острова.

– Кто вам всем дал право?

Лица мужчин исказились. Песок был везде, колол глаза, забивался в легкие. Стало трудно дышать, но Тая всего этого не замечала! Буря не трогала хозяйку, а остров, будто измученный зверь, пил жадными глотками гнев той, что создала этот мир.

– Решать за меня? Как вы посмели решать за меня?! Как ты посмел?! Почему? И… за что?!

Боль. Боль сдавила горло, слезы брызнули вместе с дождем, хлынувшим стеной с почерневшего неба, песок под ногами мужчин превратился в зыбучую смерть, с сытым чавканьем засасывающую добычу.

– Я люблю тебя… Прости, – сложились губы синеглазого мага. Он смотрел ей в глаза.

– Эдвард? – Тая пришла в себя. Неужели она все это сотворила? Неужели она станет причиной гибели…

– Спаси их! – раздался голос Арвина в ее голове. – Детей!

Мужчины уже почти скрылись под слоем песка.

– Нет! – закричала, бросилась туда, где они еще мгновение назад были живы. – Нет-нет-нет!!!

Она разрывала песок с остервенением, с отчаянием, сдирая в кровь кожу с ладоней мелкими острыми камешками, хрипя и задыхаясь.

– Пожалуйста… Нет! Пожалуйста! – плакала, пытаясь молить черные небеса.

– Я не хочу этого… Я не хочу!

Зал. Пахнет мастикой и краской, недавно сделали ремонт на деньги спонсора – Арвина Валентайновича Эйша. Сам бизнесмен пришел к ним после занятия, принес длинный черный бархатный футляр. Ловким движением ухоженных рук в массивных перстнях нажал на невидимый замочек – крышка открылась. На голубом шелке лежат шпаги. Старинные, боевые, инкрустированные камнями. Арвин Валентайнович встает, просит их тренера, Николая Алексеевича, помочь ему продемонстрировать.

Арвин Валентайнович фехтует не так, как их учили. Николай Алексеевич ему сильно уступает. А Эдвард – нет. Они на равных. Хотя нет… Эдвард искуснее. Легче. Тае это почему-то приятно. Хотя… ей-то что?

Небо. Яркое, голубое. Терраса. Розовато-белый мрамор. Маленькая белокурая девочка в легком платьице и с ямочками на щеках. Звонкий, заливистый смех:

Женщина. Красивая. Они с девочкой чем-то похожи. Она богато одета.