Память пепла

– Зачем? Это же… Это принадлежало вашей жене? Пояс – сила колдуньи нашего племени! Если бы мама Таи была жива, она подарила бы дочери такой же. В двенадцать лет. Скажите, а волосы вы…

– Хватит! – Миро вскочил, попытался вырвать пояс из рук чкори, но та оказалась проворнее. «Неплохая реакция», – мелькнуло в голове.

– Ненавижу! Ненавижу весь этот хлам! Я сжег! Сжег все! Травы, книги на непонятном тарабарском языке, вещи! Шкатулку с драгоценностями отдал тетке, и вот это! Это тоже надо было сжечь! Где? Где вы это нашли? Откуда взяли?!

– Анук-чи нашел.

Под кроватью. У Таи был там тайник. Под паркетом.

– Я… хотел сделать ремонт. Она все откладывала. То соревнования на носу, то еще что… Лиса!

– Тая надевала его? Вы не знаете?

– Хуже! Она татуировку с этой штукой сделала!

– Сделала что? Сядьте! И перестаньте кричать!

– Татуировку. – Мужчина, обессилев, опустился на траву, обхватил голову руками, и заговорил тихо, еле слышно: – Это… такой узор. Иголкой под кожу впрыскивается краска. На всю жизнь…

– Где? – спросила чкори.

Миро молча указал на поясницу. В голосе герцогини было что-то… Какая-то сила, заставляющая покоряться.

– Почему вы отказались от дороги? Чтобы заблокировать магию? – вдруг спросили полковника.

Надо же. Она… знает. Хотя чему удивляться? Колдунья! Она все, наверное, знает.

– Дорога, – усмехнулся Миро. – Магия. Мои предки, сколько себя помню, были защитниками. Воинами. И дорог в их жизни было предостаточно. А магия… Глупости это все. Неумение найти себя. Страх.

Страх ответственности. Жаль, что я… – Он сжал пояс, словно хотел разорвать его. Уничтожить.

– Вы, наверное, очень рассердились на дочь тогда? – Женщина смотрела ему прямо в глаза.

– Представляю, какой был скандал. – Герцогиня осторожно забрала у мужчины пояс и спрятала в складках плаща.

– Вы считаете, что вправе осуждать меня?

Рэймская вспомнила о том, что так и не рассказала своему сыну правду. Пауль – его названый брат – в госпитале. Но мальчику ничего не грозит, а она так давно не видела Геральда.

Ее сын предпочитал общаться с Паулем и Феликсом. Все-таки мальчишки, общие интересы. Но если бы только это… Внутри сердце сжалось от еще одной мысли… Геральд охотнее разговаривал с Вероникой, чем с ней.

Дарина вздохнула. И спросила, стремясь изгнать из головы мучившие мысли:

– Скажите, а вы Тае волосы в косы заплетали?

– Значит, Ваду… Ловушка…

Тая поежилась от холодного, сосредоточенного равнодушия, в котором не было ничего человеческого.