Память пепла

Такого они, конечно, не видели, но ведь маг – чужеземец. А в других мирах какой только магии не бывает! Странно только, что имперец побелел, как снег, палку в сторону отбросил… Может, переборщил со своей магией? И что теперь? Этот зверь всех раздерет в клочья?

Мужчины стали медленно подниматься, передавая друг другу палки, вилы и топоры.

– Эдвард! – Тая, сжимая шпагу, готовая драться с кем угодно, растолкав всех, выскочила вперед.

Мужчины так удивились, что девушке никто не препятствовал.

– Успокойся. – Милфорд старался, чтобы его голос звучал мягко. – Мне никто не причинит вреда. И тебе тоже. Успокойся! Дыши. Дыши и позови его.

– А ну иди сюда! Живо! – Тая смотрела на Недда, приняв боевую стойку…

– Не его! – Милфорд приложил все усилия, чтобы не улыбнуться. – Тая! Позови Анук-Чи!

Только сейчас она заметила, что между Эдвардом и парнем с палкой стоял ее манул.

– Иди сюда, слышишь? Иди ко мне. – Она присела на корточки, положила шпагу и вдруг почувствовала, как же она любит своего снежного зверя!

Манул медленно обернулся и пошел к ней.

– Молодец! Спас Эдварда… Спасибо! – она уткнулась на прощание в холодный туман исчезающего призрака, а потом, не помня себя от счастья, бросилась к имперцу.

Они целовались, не обращая внимания на то, что были в другом мире, и что кругом стоят, покашливая и сжимая палки, вилы и топоры мужчины, выглядывает из-за дерева Красная Шапочка, улыбается инкогнито присутствующий в собственном государстве король, а красное яблочко катится себе дальше, туда, где в сером пепле песка тонет горизонт.

Арвину хотелось, чтобы этот день поскорее закончился. Его никто как будто бы и не замечал, лишь внимательный, буравящий душу взгляд черных как ночь глаз старухи иногда останавливался на его лице.

Остальные… Нет, это невозможно! Какой-то ночной кошмар. Эти люди… Все эти люди. Именно их, ни в чем не повинных, тех, что сегодня делились с ним кровом и едой, он приговаривал когда-то к сожжению на костре. Безжалостной, мучительной смерти за то, что у них были магические способности. Нет, он никогда не был любителем зрелищ. Крики осужденного. Вой матерей.