Память пепла

Оказывается, он и так умеет, только скрыва…

– Значит, матери ты толком ничего не сказал?

Надо же, Рэм у Пашки… Тоже – оказывается.

– Она переживать будет – зачем ей это, – тихий и расстроенный голос сына.

Пашка… Уже совсем взрослый. Его забота, безусловно, была ей приятна, но вместе с тем в душе шевельнулось что-то еще.

Как часто она сама не говорила своей маме об истинном положении дел, чтобы ее «не волновать»? А вот теперь она сама на ее месте…

Жизнь идет своим чередом. Дети растут. Мы становимся им не нужны. Наши эмоции, советы… Из необходимости плавно превращаются в помеху.

От таких мыслей Веронике стало совсем грустно. Даже… плакать захотелось. В носу защипало. Принцесса Тигверд постаралась зажать нос и не дышать, чтобы… не чихнуть. От возмущения, наверное. И чего она себя так накрутила? Ведь на ровном месте же…

– Да. Ты прав… И моя что-то скрывает. Они с этим… полковником, – в голосе Рэма слышался гнев, – запираются. Пытаются что-то сделать… Но, насколько я могу судить, ничего у них не получается.

– Так если он из нашего мира…

– Слушай, ты и Феликс – вы оба из вашего мира. Но в вас же проснулась магия! И достаточно быстро! И потом… Полковник – чкори. И Таисия тоже. Это чувствую даже я. Хотя мне в искусстве магов Дороги еще много что не понятно.

Вероника вздохнула. И почему для того, чтобы узнать хоть сколько-нибудь правдивую информацию – надо подслушивать?! И почему, в конце концов… а… а… апчхи!

– Мама?.. – раздался у нее за спиной голос Феликса.

– Мама?! – послышалось из-за двери.

– Мама! – гордо возвестила Вероника, распахивая дверь и делая вид, что все так и надо. А что еще оставалось? Следом важно плыл принц Флоризель.

– Потрудитесь объяснить, что…

И тут она увидела небольшой прямоугольный холст, прислоненный к стене.

Кубок, полный спелой, ароматной лимарры. Несколько ягод упали на голубую скатерть, в складках которой пряталась шпага. Эфес украшен алым камнем. Холодный блеск стали контрастировал с теплым, благородным оттенком меди… Натюрморт был прекрасен! Невозможно оторвать взгляд…

– Мам? Ты в порядке? – Пашка внимательно смотрел на нее.

Вот опять… Эти снисходительно-покровительственные нотки в голосе, сочувствующий взгляд… Ладно, разберемся.

– А, это… Купил на Невском.

– Да знаю я. Лимарра. И шпага явно имперская. Да ничего удивительного, мам! Художники – люди творческие. Ходят по империи во сне, это… – их взгляды встретились, и сын прикусил язык. Но было уже поздно.