Память пепла

– Что вы имеете в виду, Швангау? Как это «подчинили»? – Император нахмурился.

– Усадили на мотоцикл – она даже не сопротивлялась.

– Думаю – это нэйро, ваше величество. – Маг учтиво поклонился.

– Нэйро? Только этого не хватало… И что это за мир?! Да не томите вы, в конце-то концов! Откуда в вас эта убийственная медлительность?!

– Прошу прощения, ваше величество. – Швангау снова поклонился. Медленно. Затем продолжил: – Миров с подобной силой и магами десятки. Известных только мне десятки…

– Но самое удивительное не это, ваше величество.

– Девочка – чкори. Правда, это лишь мое предположение, но перемещение очень похоже на те, что они строят.

– Вы точно говорите о ней? Фехтовальщица из этого мира?

– Чкори есть везде, ваше величество.

– И как нам это поможет ее найти?

– Мы пригласили герцогиню Рэймскую. Попросили проконсультировать.

– Почему Пауль не смог дать отпор? – резко спросил Ричард, будто очнувшись.

– Нэйро способны не только к внушению. Внезапная сильная атака блокирует волевые проявления полностью. Думаю, мастер Ре по своей силе вполне мог бы всему этому противостоять, если бы ожидал и был готов.

– Почему вы не пошли за девушкой? – Принц Тигверд вопросительно посмотрел на придворного мага. Самого сильного мага империи.

– Невозможно. Что-то мешает.

– Могу я попробовать?

– Конечно. Попробуйте…

Ричард опустился на мостовую, расслабился, впуская в себя странный, остро пахнущий горечью мир.

Белоснежный песок, острые скалы, нависшие над пронзительно-синей водой. Его сознание летело ввысь, к самым вершинам. Там, среди слепящего белого снега, крался снежный Анук-Чи. Он… никогда не видел такого! Манул…

Чкори есть везде. Мало ли какие кланы еще существуют. От хищника веяло силой. Необузданной, неконтролируемой. Стальные, темные волны отражались в холодных глазах.

– Тая… – позвал Ричард.

– Прочь! – прохрипел кто-то.

Бледное вытянутое лицо, нос с горбинкой, высокие залысины.

Вдруг все завертелось яркой, сводящей с ума метелью.

«Ника… – подумал Ричард. – Как же так…»

– Пойдем за мной, – неожиданно знакомым голосом сказала золотая птица, что вынырнула из круговерти прямо перед ним. – Пойдем…

Он почувствовал, что жив и… очнулся. Скрестив руки на груди и хмурясь, над ним склонилась герцогиня Рэймская.