Панк 57

Я крепко сжимаю зубы, умирая от желания залепить ему пощечину и стереть эту дурацкую улыбку. Но они с друзьями уже идут в дальний конец коридора, в сторону столовой.

Он всегда умеет произвести впечатление, правда?

– Придурок, – резюмирует Лайла. – Пойду в туалет отмываться.

Она пробирается мимо меня, Тен следует за ней, качая головой и весело улыбаясь.

– Увидимся в столовой, – говорит он, проходя мимо меня.

Я разворачиваюсь, снова открываю шкафчик и достаю испорченный Мейсеном кашемировый шарф. Он уже грязный, так что какая разница? Вытираю им ноги и закидываю обратно в шкаф, мысленно отмечая, что надо вечером забрать его домой и постирать.

Звенит звонок, и я направляюсь в столовую. Я такая голодная, что действительно собираюсь поесть, а не делать домашку, как обычно. Поэтому оставляю книги в шкафчике.

Проходя мимо кабинета физики, замечаю, как слева ко мне приближается что-то темное. Я едва успеваю понять, что это Мейсен, как он затаскивает меня в класс. Обескураженная, стою в пустом кабинете и жадно вдыхаю воздух.

Сердце в груди бешено колотится, а в животе что-то сжимается. Но я давлю в себе это чувство. Гляжу на него, гордо задрав подбородок и уперев руки в бедра. Заставляю себя хотя бы выглядеть спокойной.

Он смотрит на меня сверху вниз и ничего не говорит, но его грудь уже касается моей. Тусклый свет пробивается из окна, в комнате почти совсем темно, отдаленные разговоры и смех доносятся из столовой.

Он так близко.

Все тело начинает гореть. Я чувствую на губах его дыхание.

– Чирлидерский костюмчик – полный отстой, – говорит он.

Я наклоняю голову набок.

– Забавно, потому что минуту назад ты глаз от меня оторвать не мог.

Он опускает взгляд на мои губы, наклоняется, мы оба начинаем дышать чаще, и я уже почти вновь ощущаю его вкус.

Я облизываю губы.

И он теряет контроль.

Наклонившись, хватает меня за ягодицы, приподнимает, и я со стоном обхватываю его руками и ногами. Да.

Приоткрываю рот и провожу губами по сережке, наслаждаясь ощущениями, а он сдавленно стонет и крепче вцепляется пальцами мне в бедра.

– Сучка, – шепчет он.

– Кретин.

Потом касаюсь сережки самым кончиком языка, и его терпению приходит конец.

Мейсен впивается губами в мои губы и начинает страстно целовать, двигаясь резко, то и дело касаясь языка. Он такой теплый и вкусный, что я теряю рассудок, перестаю дышать. Мне наплевать.