Особенно с учетом того, что я пришел к Казакову чтобы проинструктировать как его шакалов наебывать, в чистых деньгах купаться, сказал сколько это все будет стоить окончательно и принимал аванс, ну и расписывал как теперь людей будем кормить поразнообразнее и поинтереснее и… много чего еще. Нежелательно, чтобы царек видел как я шагаю по ресторану Казакова, а то, не дай боже, один к одному сложит, свору натравит и Влад Игорич снова отдыхать уедет, а я хороших откатов лишусь. Не критично, конечно, но все же… Так что ты молодец, Алексевна, бывшего рабовладельца спасла, мне хорошую перспективу прибыли сохранила.
И Григорьев молодец, вовремя причапал, силушку твою богатырскую проявиться заставил. — Я убито покачала головой, жестом попросив сигарету и глубоко затянувшись медленно выдохнула, скептично глядя на усмехнувшегося Эмина. — Так что не гони на Казакова, он почти заплакал, когда я объявил, что вы вынуждены расстаться. Нормальный он. — Эмин затянулся в последний раз и выдохнув дым, закрыл окно.
Положил руку на спинку сидения, вынуждая меня теснее придвинуться к нему и положить голову на плечо. — Потому и дальше не двигается, хотя предлагали не раз. И я предложил, когда рокировку вел… понимает, что ебануть нехуево может, когда у тебя определенные качества есть. Чем дальше, тем меньше людского, по другому никак.
— Ты же… дальше… — прикусила губу, глядя на его профиль.
— У меня ограничитель. — Задумчиво на меня посмотрел. — Всегда был. И раньше, и, слава богу, сейчас.
Иногда проскакивает мысль, что отца застрелили не только из-за того, что он не скатился, шагнув выше… но и для того чтобы снять с нас… ограничитель. Молодые, борзые, краев не видели. Когда понимаешь, что можешь, всегда хочется еще большего. Отец бывал достаточно жестким, сейчас осознаю почему… Думаю, подарочек мне на день рождения организовали с двойным посылом. Много швали всегда было заинтересовано в том, что я умею и что еще смогу, если тоже швалью стану. Сейчас они заинтересованы в Давиде.
— Ты… к чему ведешь?.. — похолодев, я в ужасе смотрела в его лицо, а в голове стучало «мне нельзя, я его тормозить перестану». «Тормозить перестану». «Снять ограничитель». «Заинтересованы в Давиде». — Эмин, блядь…"
"— Я же велел не смотреть НТВ, жэнщина. — Недовольно приподнял бровь глядя мне в глаза. Я исподлобья смотрела на него и он, сжав челюсть, сквозь зубы едва слышно выдал, — я тебе поклялся. Не был бы уверен, никогда бы этого не сделал.
