Она сможет работа-а-ать…
Вечером Аслан вез меня домой, я угрюмо курила в окно на заднем сидении, когда началось. Аслану позвонили и он занервничал. Я даже не подозревала, что вечно молчаливый и невозмутимый Аслан на это способен. Звонок за звонком. Он говорит негромко, быстро, напряженно.
Похолодевшими пальцами набрала Эмина. Абонент недоступен. Он никогда не выключает телефон. Второй звонок, третий. По прежнему отключен, а Аслан по прежнему напряжен. И он гонит машину. Обычно ездит очень спокойно. Сейчас проскочил на два красных, обогнал по встречке.
Меня начало мелко потряхивать.
Но ехал он к дому Эмина. На заезде в парковку, выбрав паузу между его звонками, я, стараясь говорить очень ровно и спокойно произнесла:
— Аслан. У него отключен телефон, ты на кипеже, я женского пола. Из этого следует, что я накручу себя до инфаркта если ты сейчас ничего не скажешь. Спасай.
Аслан промедлил секунду, бросил взгляд на меня в зеркало заднего вида и негромко ответил:
— Эмин Амирович слетел с трассы, перевернулся в поле.
Сам цел машина в хлам. Телефон разбился поэтому недоступен. Сам точно цел. Точно.
В груди все стянулось до отчетливой боли. Но голос ровный, не отражающий степень ужаса пожирающей душу:
— С тобой нель…
— Нет. — Он припарковал машину и твердо посмотрел мне в глаза через зеркало. — С Эмином Амировичем все в порядке.
— Ага. Ладно. — Не с первого раза, взялась за ручку двери, и только открыла рот, чтобы попросить, но Аслан опередил:
— Я доеду, он перезвонит.
Я смотрела вслед быстро стартовавшему с парковки автомобилю и мне хотелось заорать. И расхохотаться. Заорать, потому что снова в бессилии. Расхохотаться от отчаяния.
«Ты тоже в ней… она не позволит».
«Для твоей моралистичной душеньки — скорее всего мне откажут».
Ему отказали. Нечаев жив.
«Анархия» — ложь, чтобы остудить пыл уже все понимающей швали, работающей на обе стороны четырнадцать лет.
Эмин и есть система. Упорядоченная и мощная. Только он пришел в паноптикум где сами себя сожрать готовы.
Их не задушили вовремя. Я сама забрала у Нечаева пистолет. Чтобы спустя пару лет…
— Началось.
Вроде бы сорвалось с моих губ. Но голос незнаком. Мрачный. Отчаянный.
Глава 11
Эмин Асаев пугающий идиот.
Такой вывод я сделала стоя под дверью туалета, где его выворачивало второй раз за вечер. Послышался плеск воды, он сплевывает и снова чистит зубы. Привалилась к стене, закрывая глаза ладонями и пытаясь успокоить учащенное сердцебиение.
