Будет занимательно, если у Нечаева есть еще дочь и она придет по мою душу. Хотелось бы.
Сплюнула в грязный снег обочины, облокачиваясь о открытую дверь и перевела взгляд на Аслана, только отошедшего от машины сопровождения и остановившись рядом со мной, закурившего, с непроницаемым лицом наблюдая за Римом.
— Где… этот? — спокойно спросила я, вытягивая из пачки новую сигарету, и щелкая зажигалкой, дающей осечку.
— Увезли в отдел. — Отозвался он, подкуривая мне своей.
Я глубоко затянулась. Сглотнула, собираясь с силами.
— Аслан…
И осеклась. Слово «прошу» застряло в горле. Потому что он откажет.
«Я сказал приказать, а не просить».
«Подчиняться должны все».
Сигарета была почти скурена, я смотрела на ротвейлера, одиноко бредущего к машине, и чувствовала как в солнечном сплетении рождается холод и расползается под кожей.
— Я хочу посмотреть в его глаза. — Твердо произнесла я, выдыхая дым и не глядя на Аслана.
— Яна Алексеевна… — негромко начал он.
— Я сказала, что хочу посмотреть в его глаза. — Сбила ногтем тлеющий конец с сигареты и прищурено посмотрела на недовольно поджавшего губы Аслана.
— Если невозможно, то сделай это возможным.
Эхо приказа в моем негромком голосе. Аслан отвел взгляд и протяжно выдохнул. Кратко кивнул и достал телефон, отправившись к людям сопровождения у второй машины.
Я запустила Рима в салон. Хлопнула ладонью по сидению рядом и Рим неуклюже на него забрался, чтобы улечься, сжаться и положить голову на мои скрещенные ноги. Я оглаживала его голову и ждала. Бросила взгляд на часы — Линка прилетает через три часа.
Да мне много времени и не надо на романтическое свидание с тварью. Говорить с ним я не собираюсь. Аслан сел за руль минут через сорок. Тронул машину и довольно долго молчал. Закурил и ровно, без эмоций оповестил меня каким-то бредом:
— Это не сын Нечаева.
— Что? — мои пальцы замерли на голове Рима и он приподнял голову глядя на мое напряженное лицо.
— Ситуация на заводе. — Аслан сплюнул в окно, затянулся и ровно продолжил, — тот, что с балкой вышел на Давида Амировича.
Это его сын."
"— Аслан, ты… ты сейчас шутишь, да? Аслан? — я хохотнула, в неверии глядя в его затылок. — Аслан, скажи, что ты шутишь…
Но он молчал, глядя на дорогу, а меня разбирал смех. Я с трудом подавила припадок истерики. В висках начала стучать боль, мне прогрессивно становилось херово. Снова чувство дереализации. На краткий миг показалось, что я вообще ничего не понимаю, где я нахожусь, что за собака и мужик за рулем. Крыша едет.
