А такие мелочи, как запах туалетной воды или геля для душа легко заменить…
Потом я сходила с ума оттого, что у моего ребёнка будет неизвестная наследственность, но беременность протекала без осложнений, и Женя родилась абсолютно здоровой. Я смотрела на неё, как на самое дорогое, что у меня есть, и, наверное, была благодарна Вадиму за то, что у меня есть дочь. Моя дочь.
Но даже в самом страшном сне я не могла себе представить, что когда-нибудь встречусь с её отцом.
Клим. Клим Шелест был со мной той ночью. В его руках я извивалась, тянулась к нему сама, задыхалась от эмоций и сгорала от прикосновений.
Слушалась и подчинялась, не испытывая ранее таких ощущений. Улетала от истинного, несравнимого и такого греховного наслаждения, и думала, что не вернусь. Я даже не помнила, как уснула.
А потом я столько времени пыталась всё забыть. И забыла. Только сейчас всё вернулось снова.
Я тяжело вздохнула. Надо собираться и… как-то жить дальше.
– Ты так и не спала? – Голос Леськи возвращает к реальности.
– Нет.
– Ириш… – Леська выкарабкивается из-под одеяла. – Я тут подумала, может, Клим из-за тебя приехал?
– С чего бы вдруг? – Отворачиваюсь от окна и смотрю на подругу.
– Узнал про ребёнка.
– Он и так должен был про него знать! – Теперь в моём голосе звучит сарказм.
Я опять начинаю злиться, но на этот раз уже на Клима. Как можно было согласиться переспать с чужой женой?!
– Ну мало ли. Ты же говорила, что Вадим был взбешён, когда его увидел. Не думаю, что он стал бы просить о… таком своего врага.
Так?
– Допустим.
– Значит, они были близки. Так?
– Возможно.
– Но ведь что-то же их рассорило?
– Лесь, мне фиолетово, что их рассорило. Пусть убираются оба.
– Это, конечно, идеальный вариант, но я бы на твоём месте всё-таки поговорила с Климом.
– О чём, Лесь? Спросить, почему он… – Я замолкаю и не могу произнести этого вслух. – Нет, Лесь. Я ни с кем разговаривать не хочу. Надеюсь, у него хватит ума уехать туда, откуда он приехал. Вместе с Вадимом. А там пусть как хотят, так и разбираются.
Но только без меня. Я не собираюсь больше становиться безмолвной куклой, за которую можно всё решить.
– А как же девочки? – спрашивает Леська.
И мне становится дурно от мысли, что я смогу разрушить детскую дружбу. Девочки точно ни в чём не виноваты, ведь даже не зная, кем приходятся друг другу, они смогли так подружиться.
– Не знаю, Лесь. Я пока ничего не знаю, – качаю головой и вздыхаю.
Не хочу даже думать, что Кира тоже была в курсе.
