Папа для Ромашки

Идем со мной, я покажу тебе подружек и наши игрушки. – Саша аккуратно берет Машу за руку. Но та, как я учила, сначала смотрит на меня. Я киваю, разрешая. – Маша, знакомься, это Аня, Марина и Таня.

Маша зависает в прямом смысле. Три маленьких копии. Но одна с хвостиками, другая с косичками, у третьей челка.

– Я не запомнила тоже, – улыбаюсь им и дарю девочкам по набору для аппликаций. – И они одинаковые.

– Ром, идем на кухню, – Юра уводит друга, оставляя нас наедине женской компанией.

– Они милые такие.

– Да, я уже и не представляю, какими бы они были, если бы не были вместе с самого рождения.

– Сложно?

– Уже легче. Первое время был треш. Несмотря на то, что внешне одинаковые, характеры у всех разные.

Смотрю на них, а в груди болезненно отдается прошлым. Тоска и жалость к самой себе пускают корни везде, а когда добираются до горла, превращаются в ком, который болезненно дерет. Слез там уже нет, выплакала все. Но осадок остался.

– Что случилось?

Саша считывает мое настроение. Я поднимаю взгляд на нее.

“Я все знаю про вас”

“Это в прошлом”

Переводит взгляд на дочек, едва улыбается и снова на меня. “Они – моя жизнь сейчас”

– Я, когда забеременела, – шепчу, потому что если скажу вслух, то расплачусь, – у меня была двойня. Я потеряла второго ребенка.

– Я знаю, Рома говорил, – он еще и делится с ней всем. – У вас еще будут дети. Может, и двойня. Но, – наклоняется и шепчет, – не переусердствуйте. Тройня - это слишком."

"Я невольно усмехаюсь ей. Если бы она ревновала, то уже проявила бы себя.

– Удивительно, что они не дерутся за игрушки.

– Дрались раньше. Потом мы стали покупать все одинаковое, и не три, а четыре, или пять. И с ними это сработало. Хватает всем. Ну, пусть играют, вроде сдружились, идем за стол. Вика еще говорила, приедет. – Заходим на кухню.

Ребята сидят за столом напротив друг друга, что-то обсуждают.

– Юр, позвонишь Вике? Скоро она?

Удивительно, что встречаемся с сестрой в гостях у общего друга.

– Пойду за телефоном.

– Вы что будете пить? – предлагает Саша.

– Я чай.

– Я кофе, – кивает Рома.

– Ты давно ел?

Вот оно. Заботится о нем. Как Юра вышел, так сразу меня будто и нет.

– Нет, – недовольно бурчит ей, – делай, давай, недавно я ел.

– Вообще-то уже давно.

Он, правда, давно ел. Но мне до боли за ребрами хочется увидеть их настоящими. Вывести на какие-то эмоции. И если там открытая неприязнь, то это скорее все еще какие-то чувства.

– Варь…

– А что такое?

– Варя, ты же знаешь, что у него гастрит? – киваю.