Папа для Ромашки

– Нас пропустят?

– Нас. Пропустят.

– Я понял.

Все строго, но у Домбровского везде связи.

– Держи, чтобы я его там же не придушил.

Кивает, заходим в больницу. Поднимаемся на нужный этаж. Я даже не интересовался, где он лежит и как он. Сын своего отца. Он бы тоже не интересовался.

Сначала идем к лечащему врачу.

– Саша говорит, что с его травмами вообще будет чудо, если он выживет и сможет функционировать сам.

А я и не хочу, чтобы это “чудо” наступило.

– Ну… мне, как ты понимаешь, от этого ни холодно, ни горячо.

Врач предупреждает, что ему нельзя волноваться, но увидеть родных и их поддержку это то, что ему надо. Я не спорю. Тем более такая новость, нашелся его второй сын. Он счастлив должен быть теперь. У него в результате падения перелом позвоночника в двух местах, кровоизлияние в мозг, нарушена речевая и двигательная функция. Нам можно зайти на пару минут.

– Не против, если я расскажу ему правду? – поворачиваюсь к Юре, когда идем в сторону палаты.

– Да… – тянет время, похоже, не особо желает, – как хочешь в общем. Не думаю, что это мне как-то навредит.

Заходим с Юрой в палату, тут охрана, чтобы не сбежал. Хотя куда ему… Его бы мог кто-то вытянуть отсюда и спрятать, но кто будет это делать без указаний, а он указаний дать не может.

Юра показывает корочку и просит охранника оставить нас. Ему, по правде, для репутации и не надо, чтобы знали, кто у него родственник, поэтому я тоже молчу, жду, когда останемся наедине.

Смотрю на худощавое бледное лицо. И не жалко его. Вроде отец родной, вроде как переживать за него должен, а он своим отношением убил все эти человеческие качества.

– Здравствуй, па-па.

Он распахивает глаза. Странно, что эту способность он не потерял.

Знаю, как он терпеть не может этого “папа”. Отец, еще кое-как принимал. Или Николас. Но называть родного отца по имени уже для меня было неприемлемо.

Даже сейчас он смотрит на меня так, будто я первый предатель на земле и меня расстрелять мало.

– Болит?

Он раскрывает рот и хочет что-то сказать, но получается только открывать губы.

– Спорим, ты мечтаешь, чтобы на твоем месте оказался я? У тебя же дел так много…

Сжимает губы, как получается.

Угадал.

– У меня столько новостей за эти дни, жаль, – пожимаю плечами, – что с тобой не обсудить это. Представляешь, я нашел брата. Да! Ты думал он умер… вернее, ты говорил мне, что он умер. А нет. Живой.