Папа для Ромашки

– Рома! Тут ребенок! – Варя оборачивается ко мне, смотрит на руку.

– Черт! Маша, сиди там. – Варя оставляет ребенка и ко мне.

Поднимаюсь. Я за годы уже выработал привычку не смотреть. Но, блин, не представлять то, что сейчас вся кровь из меня вытечет, сложно. И картинки из прошлого вырываются как лава из вулкана .

– Давай мне. – Забери осколки и тянет мою руку к себе.

Теплые губы касаются места пореза. Языком проводит по коже. Капец как это выглядит. Я уже и не думал, что когда-то вот так близко окажется рядом.

– Ты вампир, что ли?

Пытаюсь шутить, чтобы отвлечься.

– Угу, – отрывается и зажимает пальцем царапину. – Надеюсь, ты не заразный, – язвит в ответ. – Пластырь есть у тебя?

– Там в полке? – киваю на шкафчик и разворачиваюсь туда. Варя за мной, не отпускает.

Я достаю свободной рукой аптечку и раскрываю. Порез херня, но если зацеплю и снова выступит кровь, может быть хуже, поэтому обязательно надо заклеить пластырем до заживления.

– Я сам.

– Садись уже. – Варя отрывает бумажную салфетку и прикладывает к пальцу.

Я и сам все это могу сделать, но… не делаю.

Пока Варя открывает аптечку, на стул напротив забирается Маша.

– Ёма, бойно? – Маша кладет ручку мне на плечо и жалеет.

– Шрамы украшают мужчин, запоминай, Ромашка.

Варя напрягается, замирает, но глубоко вздыхает и достает антисептик.

– Пластырь гидроколлоидный? Не слышала о таких даже.

– Чтобы наверняка все впитал.

Я отворачиваюсь в сторону, не смотрю, как Варя обрабатывает антисептиком.

Я выдыхаю.

"Маша наклоняется и начинает дуть мне на палец.

– Маш, мне не больно.

Но она не слушает, все равно старается.

Да, правда, это все я умею делать сам, с закрытыми глазами. Но сейчас в этом какой-то кайф есть. Как Маша переживает, как дует, как заботится так как ее научила мама. А Варя правда научила сопереживать и поддерживать.

Дело плевое, пластырем палец замотать, но у меня есть пометочка. Любая такая царапина может закончиться обмороком. А солому я с собой не ношу, чтобы подложить в нужный момент.

Поэтому Варя все делает аккуратно, чтобы я тут не грохнулся и не напугал Машу.

– Все, Маш, ты как подула, так вообще ничего не болит.

– Хочиш кофетку? – Маша перебирает свои пальчики, последнее, наверное, отдала бы, чтоб вылечить меня.

Бля, смотреть на нее без умиления не получается. Я улыбаюсь в ответ.

– Нет, Маш. Нам елку надо доукрашать еще. Потом будем конфеты есть.

Маша уже слазит со стула, чтобы украшать дальше.