Ей стало жизненно важно сообщить Макару о своих чувствах. Она не думала, услышит ли ответное признание. Главное – сказать самой. Чтобы он знал. Всегда.
Рука Макара сжала ее талию сильнее.
- Варя, девочка…
Она всхлипнула и тихо-тихо затараторила:
- Я так испугалась, Макар, ты даже не представляешь! Когда ты прыгнул… Умом понимаю, что правильно, что иначе ты не мог, что ты спасал девочку… Без тебя бы она разбилась, а у самой сердце остановилось. Всё, думала, сяду прямо там, на лестнице. Макар, я даже не поняла, что Ваня заговорил.
Представляешь, он говорит! И он тебя…
Она не договорила.
Не смогла.
Любимые губы прижались к её затылку. Нежно, с затаенным трепетом.
- Папой назвал. Я сам ошалел. Только ради этого стоило прыгнуть.
- Он заговорил… от стресса… И, получается, раз тебя так назвал, то признал… Он же меня…"
"- Тихо-тихо. Всё будет, Варь. Видимо, так уж у нас заведено, у мужиков. До последнего терпим. Не говорим то, что должны сказать, - его губы заскользили к её шее, опаляя и между тем успокаивая.
Сейчас, находясь с ним рядом, в его объятиях, она выдохнула. Снова ожила. Они вместе. Все целы, почти невредимы, и с Ваней случилось настоящее чудо. Врачи не раз ей говорили и разводили руками, что у Вани нет дефекта речи, что ни о каком физическом недостатке нельзя говорить, и указывали на психологическое состояние мальчика. Тот с раннего детства подвергался сильнейшим стрессовым испытаниям, и психика ребенка поставила «блок». Некоторые выражали надежду, что однажды этот «блок» падет.
Варя верила.
Всегда. И ждала.
- Вы очень упрямы. Что ты, что Ваня. Уснул, намаялся. Когда он вцепился в тебя там, в торговом центре…
Она не могла подобрать слов. Начинала говорить, а слова застревали в горле, и снова хотелось плакать. Крепилась, обрывала себя.
- Согласны, упрямы. Поэтому говорю сейчас: я тоже люблю тебя, девочка. Безумно люблю. Одержимо. Ты не представляешь, как сильно.
Услышав заветные слова, Варя замерла, попыталась задрать голову и заглянуть в глаза мужа, но тот не дал. Уткнул её лицо к себе в грудь.
Его сердце билось учащенно, выдавая волнение.
- Я не обещаю тебе, что буду каждый день говорить эти слова. Просто знай. Хорошо?
Она быстро-быстро, как смогла, закивала.
Большего и не требовалось.
Карельский, он такой... Карельский.
ЭПИЛОГ
Марк подрядился быть подрядчиком. Вот такая тавтология.
- Хочу попробовать, - сказал он.
- Значит, пробуй, - тотчас согласился Макар.
Варя кусала губы.
Серьезно? Макар её поражал всё больше и больше.
