Папа напрокат

Через час мы с Дашей в десятый раз выслушиваем инструкции о том, как будет проходить захват чмошника, осмелившегося похитить Ульяну.

— Да, — отвечаем с небольшим опозданием.

Даша позвонила бывшему, сказав, что деньги готовы. Он сообщил ей время и место, куда нужно будет отвезти их. Ожидаемо — ячейка вокзала. Ключ оставить в названном месте.

Отец Даши возложил на меня почётную миссию — двинуть гниловатому тёзке несколько раз по тыкве. Мы готовы. Я — точно. Меня беспокоит лишь то, что Даша почти не разговаривает со мной.

Даже когда мы выдвигаемся по нужному адресу, она молчит. Не говорит мне ни слова, только разглядывает город из окна. Пальцы стиснуты на ручках спортивной сумки, в которой якобы лежат деньги. На самом деле сумка набита макулатурой. Лишь сверху лежат несколько пачек денег, но на фотографии, отправленной Игорю, всё выглядит по-настоящему.

— Даша, скоро Ульяна будет у тебя, — пытаюсь начать разговор.

— С ней всё в порядке.

— Ты не можешь этого знать наверняка.

— У нас всё получится, слышишь? — пытаюсь накрыть её руку своей.

Она плавно отводит кисть и обхватывает себя за плечи, выглядя при этом невероятно трогательной и беззащитной.

— Да, всё получится, — эхом отзывается Даша. Но безэмоционально и сухо.

Между нами в один момент выросла огромная стена, которую не пробить и не обойти. Возможно, она рухнет после того, как Уля окажется на руках у Даши.

Но в глубине души я понимаю, что теперь ничего не будет прежним. Ничего!

— Внимание. Объект движется в обозначенном направлении.

— Что?! — вскидывает Даша. — Как это?

— Спокойно… Тот браслет, который отец подарил Уле. Помнишь? В нём встроен отслеживающий передатчик. И судя по всему, у Игоря есть сообщник. Не беспокойся, часть группы захвата уже отправилась следом.

— Что, если они увидят слежку? Я хочу поехать за ней сама… Немедленно!

— Даша, так ты только выдашь нас. Успокойся… Пожалуйста! — прошу.

— Тебе легко говорить — успокойся, не паникуй! Это же не твою дочку похитили! — обвиняющим тоном произносит Даша.

— Это было больно, Даша. Я… — слова застревает в горле.

Не получается сказать ничего путного.

Паника лишает Дашу здравомыслия. Не думаю, что она хочет обидеть меня по-настоящему, но у неё такая защитная реакция. Она не хочет причинять мне боль — уверен, но от безысходности и страха она говорит обидные вещи. Я стараюсь не винить её в этом. Потому что чувствую, что сам виноват.