Папа напрокат

— Подсказать что-то?

Игорю удаётся меня поймать на откровенном любовании им, поэтому я поспешно выпалила:

— Нет, не нужно! — и прячусь за раздвижную перегородку.

Спальная зона в студии Игоря отделена от зала раздвижной дверью с матовым стеклом. Я оказываюсь в спальной зоне, видя детскую кроватку и пеленальный столик, втиснутые в небольшое пространство. Комод из спальной зоны перенесён в зальную зону и стоит рядом с диваном.

Шагнув в спальную зону, я только сейчас понимаю, что кровать в квартире Игоря всего одна.

На крошечном диване в зальной зоне не помещусь даже я сама, не говорю уже о крупном мужчине.

Всего одна двуспальная кровать. Неужели мы будем спать… вместе?!

Мне кажется, я даже на расстоянии слышу, о чём думает Даша. Все мысли написаны на её лице яркими, понятными красками сомнений с подтекстом шока.

Не думал, что мысль о совместном сне в одной кровати вызовет такой шок у Даши. Откровенно говоря, голова была забита тысячами других мелочей, которые нужно было сделать в первую очередь. О кровати и перспективе спать вместе с Дашей я всерьёз задумался только сейчас.

— Я могу лечь спать на полу, — нарушаю тишину.

— Мне неловко, что я тебя так стесняю. У тебя раскладывается диван в зальной зоне?

— Даже если бы диван раскладывался, он слишком мал даже для тебя. Не бери в голову, я кину матрас на пол, — говорю, покачивая Ульяну на локте.

— Думаю, я могу заказать раскладушку и…

— Марш в ванную! — пресекаю попытки Даши нагородить чепухи.

Командный тон действует на неё безотказно.

Видимо, она по правде привыкла находиться в ежовых рукавицах строгого отца. Про мать Даша сказала лишь мельком, что та скончалась от сердечного приступа шесть лет назад. С тех пор у Даши остался только отец. Он взялся за неё серьёзно.

Я беру Дашин телефон и загружаю галерею, ища фотографии отца-военного. Нахожу несколько фотографий и разглядываю. Суровый тип, думается мне. Даже в повседневной одежде он держится очень строго. Короткие тёмные волосы, стриженные почти под ноль. Чуть вздёрнутый подбородок, грозный прищур тёмных глаз, как будто уже взял меня на прицел.

— Смотри, Уля. Это твой дед, — разворачиваю телефон экраном к малышке. — Нравится?

Малышка в ответ напрягается всем тельцем и издаёт очень громкий, капризный плач.

— Роман Николаевич, вы не нравитесь своей внучке!

Я откладываю телефон Даши в сторону. Едва смартфон касается стола, как раздаётся телефонный звонок. От того самого Романа Николаевича. Как говорится, помяни чёрта, и он явится.