Папа с прицепом

Не надоело?

– Пока нам ничего другого не остается, – сдержанно проговорил тот.

– Пока? Ты снова чего-то ждешь? Ну да, вот сейчас раздастся стук в дверь, и на пороге появится Якимушкин со своим рассказом о том, как все было год назад, – съязвил Стас. – Этого ты ждешь?

– Всякое бывает, – пожал плечами Гуров.

После его слов в комнате повисла пауза. Оба, и Гуров, и Крячко, одновременно взглянули на входную дверь, будто и правда ждали, что раздастся стук. В дверь никто не постучал. Крячко сердито фыркнул, сдернул одеяло с дивана и демонстративно лег, подмяв под голову подушку.

– Ложись спать, Лев. Если уж я вынужден торчать здесь по твоей воле, так хоть выспаться дай, – пробурчал он и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.

Гуров погасил свет, но ложиться не стал. Он прокручивал в голове эпизод, когда Игорян давал показания относительно человека из ангара. Как он сообразил, что называть фамилию Якимушкин при операх ни в коем случае нельзя? Охранник предупредил? Не похоже. Складывалось впечатление, что он действительно знал Якимушкина под фамилией Шеляев.

Допустим, сейчас тот жил именно под этой фамилией. Но почему он сказал, что Шеляев занимается техобеспечением в течение двух лет? Ведь такого быть не могло. Всех отношений между Бородой и Якимушкиным насчитывается не больше года. Выходит, хорошая игра? Игорян не более чем подставное лицо?

«Жаль, так бы можно было выцепить Игоряна и, предъявив ему фото Якимушкина, получить подтверждение, что Шеляев и Якимушкин – одно лицо, – размышлял Лев.

 – А после этого можно было потребовать на беседу Шеляева. Интересно, как отреагировал бы Бородин, если бы они потребовали предъявить им Шеляева?» Он уже жалел, что не сделал этого сразу. Сейчас бы и гадать не пришлось. «Крячко прав, я хожу по кругу, – вынужден был признаться он самому себе. – Хватит. До утра все равно ничего не изменится, пора и мне на покой». Глаза у него и правда слипались. Предыдущую ночь поспать не удалось, да и этот день оказался весьма насыщенным. Организм требовал свое, поэтому Гуров решил больше не сопротивляться, а поддаться естественным потребностям.

Лечь он не успел. Зазвонил телефон, и бодрый голос лейтенанта Обыденнова сообщил, что в отдел кое-кто пришел и требует отвести его к московским операм. Как только он назвал фамилию пришедшего, с Гурова слетел весь сон. Он приказал везти визитера на служебную квартиру, бросил трубку. И, растолкав Крячко, который успел задремать, сообщил ему приятную новость.