Папа с прицепом

– А у меня, Лева, для тебя тоже есть сюрприз! – Крячко сделал загадочное лицо и, пощелкав пальцами по клавиатуре ноутбука, повернул его экраном к напарнику. – Полюбуйся!

На экране четко, крупным планом, красовалось изображение цветной татуировки на внутренней стороне руки человека, прямо возле сгиба локтя. Крылатый змей, свернувшись кольцом, пожирал собственный хвост. Это был совсем другой рисунок, не в том стиле и не в тех красках. Тот рисунок, который Гуров видел на руке Бочкина, и рисунок, который узнал как свою работу тату-мастер, выглядели проще, современнее.

А этот как будто только что сошел со страницы древнего манускрипта.

– В салоне барбершопа, – тихо, но веско добавил Стас, – некий мастер Сашка Карташов опознал эту татушку. Именно с таким рисунком был клиент, которого он обслуживал по подарочному сертификату гражданки Горбуновой. Вот тебе и косвенная улика, фактическое обвинение умершей. Не только живые будут свидетельствовать, но и мертвые жертвы «змея».

– Невероятно, – удивленно посмотрел на него Лев.

 – Невероятно, но татуировка все-таки была на руке преступника. Мы уже и не думали, что есть такая улика, а она была, и именно такая. Мистика?

– Ладно тебе, – рассмеялся Крячко. – Просто совпадение. Может быть, и закономерно, что этот «змей» попался, хотя по всем признакам он должен был оказаться неуязвимым. Ведь он по причине своей необразованности использовал это вещество из лаборатории. По необразованности своей не мыл за собой стаканов, из которых поил усыпляющим составом женщин.

Он полагал, что это обычное и часто встречающееся вещество. Ему бы спросить у ведущих специалистов, они бы ему сказали то же, что и тебе твой профессор, то есть такой состав базового вещества имеется только в его фирме, только там с ним начали экспериментировать. А Пушкарев всего лишь студент-заочник.

– И все-таки удивительно, что рисунок на руке был в другом стиле, но именно Уроборос. Именно символ.

– Вот и я думаю, – задумчиво отозвался Крячко, поворачивая к себе ноутбук и рассматривая рисунок.

 – Получается, сколько веревочке ни виться, а все равно конец будет. И этот символ бесконечности древних, он тоже имеет глубокий смысл. Все возвращается к своему началу, но только в ином виде. Все неизбежно, и круг неизбежно замкнется. И змей, сколько бы он ни жалил и ни плевался огнем, все равно укусит сам себя за хвост! Эмоции, где-то философия, но в юриспруденции это еще имеет и свою формулировку – неотвратимость наказания.