Папа с прицепом

Он, Мухамбетов, такой привязанности не имел, сдавать мог куда угодно, лишь бы выгода шла максимальная, а остальные только Бородину. Почему после того, как Бородин узнает про комбинацию, придуманную Якимушкиным, он должен помешать воплотить замысел? Да потому, что от этого замысла его, Бородина, бизнес понесет убытки. А так как Бородин мужик тертый, то не в его правилах спускать такой беспредел. Мухамбетов взвесил все «за» и «против» и умыл руки. Укатил в Сочи и забыл про все планы.

Насчет предостережения по поводу алиби отнекиваться не стал, хотя и не сам операм эту информацию выложил, а только после того, как Гуров ему расклад дал.

Да, с Шиловым и Семибратовым насчет того, чтобы почаще на людях бывали, говорил. Только не конкретную ночь называл, а предостерегал в целом. На обозримое будущее. И боялся он не за то, как бы их в смерти Волкова не обвинили, а гнева Бородина опасался. Он не предполагал, что Бородин может на жизнь их покуситься. Репутацию подпортить – это запросто, физию начистить – тоже легко, но чтобы жизни лишить? Нет, об этом Мухамбетов не думал.

Зачем алиби? Да не алиби это было, простая предосторожность. Бородин не любит на публику играть. Не тот склад характера. По-тихому разобраться может, конкурентам слить тоже легко, но не на глазах у удивленной публики. Тем более не в кругу семьи, где жены и дети. Уважает он семью, хоть своей не имеет. Покой семьи и друзей семьи для него святое. Вот как-то так.

Рассказ Мухамбетова звучал как-то чересчур приторно, но Гурову он дал новую фамилию, а это было уже кое-что.

Чем больше деталей всплывает в ходе расследования, тем легче докопаться до истины, пусть даже без помощи свидетелей или вопреки таковой. Здесь же налицо утечка информации. Сколько фамилий уже всплыло, сколько подробностей по бизнесу вовлеченных в расследование людей. Это должно было облегчить понимание ситуации.

Разумеется, Гуров понимал, что Мухамбетов восемьдесят процентов из рассказа выдумал и подтасовал так, как выгодно ему. Впрочем, так же, как и Семибратов.

Но к этому полковник привык. Ни один подозреваемый никогда не говорит всей правды. Даже если на сто процентов невиновен. Такова уж психология человека: попал на крючок правоохранителям – старайся говорить поменьше или то, за что они точно зацепиться не смогут. Так, на всякий случай, для перестраховки. А то ведь как бывает? Ты им всю правду от чистого сердца, а они тебя твоей же правдой и в каталажку. Таково мнение обывателя, и с этим Гуров ничего поделать не мог.