Папа с прицепом

В такие минуты она становилась обычной, почти нормальной мамой. Садилась возле сына, прижимала его голову к своему костлявому плечу и гладила по волосам до тех пор, пока его плечи не расслаблялись, дыхание не становилось ровным, а дурные мысли не улетучивались из головы раз и навсегда. Вот такой вот парадокс.

Весь вечер мать просидела тихо, как мышь, а наутро завела свою песню: и как же ей снова не повезло, да как же жизнь несправедлива. Только стала компенсацию получать за то, что столько лет одна на горбу сына тянула, как злодейка-судьба взяла и забрала кормильца.

Попричитала, поохала, и давай Никиту пытать, что да как с его новоявленным отцом приключилось, с чего это он вдруг решил на себя руки наложить. Причем вопросы задавала все дельные. Никите и самому хотелось бы узнать на них ответы. Интересовало мать все: начиная со способа самоубийства и заканчивая наличием завещания со стороны Паршина. Слово «самоубийство» она произносила легко, гораздо легче, чем Никита его воспринимал. А что тут такого? Устал человек, решил разом избавиться от всех проблем. Глупо? Глупо, но действенно.

Слушая мать, Никита все больше погружался в свои собственные мысли. Где нашли отца? Почему он был в том злополучном гараже в такой поздний час? И почему, если это действительно акт суицида, не сделать этого дома? У Олега своя квартира, не арендованная, за наличку купленная. Так зачем надо было снимать гараж? Странно это. В гараже он мог провисеть очень долго. Пока запах не пойдет. А в квартире консьерж. В его обязанности входит дважды за дежурство этажи обходить и мусор собирать.

Оставил дверь открытой, консьерж обязательно на это внимание обратит. Все лучше, чем в собственные кроссовки зловонной жижей стечь. Так хоть похоронить по-человечески смогут."

"Но следователь сказал, что Олег совершил акт суицида в арендованном помещении гаражного кооператива. До тех пор, пока не пришел к следователю, Никита был уверен, что отец повесился. Накинул петлю на шею и с табурета шагнул. Оказалось, что умер он от отравления угарным газом.

Лежал возле выхлопной трубы, прямо под машиной. Услышав это, Никита как-то сразу решил для себя: из жизни отец ушел не добровольно, ему помогли, и тут же выложил свои предположения следователю.

Тот сначала вежливо объяснял, что нет ни одной причины так думать. Следов насильственных действий на теле умершего нет. Следов пребывания в гараже посторонних – тоже. Опрос соседей никакой конкретики не дал, да следователь не особо на это и надеялся.