Папа за триста дней

Все извините... Никуша, милая, иди сюда. Иди, я тебя пожалею.

Та и побежала вперед, На каждом шаге повторяя отрывистые:

Глаза Алены стали круглыми, как блюдца, когда она, обняв уже двоих детей, подняла взгляд на Орлова.

- Похоже, в лексиконе Плаксы появилось новое слово, — усмехнулся он, опускаясь задницей на пол перед ними, потому что ноги, если честно, уже не держали.

- Она не Плакса! - шмыгнула носом Алена. — Сколько можно тебе повторять? — заплакала. И хотя Артем понимал, что это все от облегчения, а не от обиды, все равно испугался.

- Ты права. Тем более что у Ники на это прозвище появилась конкурентка.

Аленка затихла, осмысливая его слова. Потом отстранилась. Ткнула кулачком в грудь. Артем ухмыльнулся, млея от совершенно невообразимого раньше счастья.

- Я есть хочу. Можно мне оладушки? — спросил Веник.

- Конечно, мой хороший. Все, что угодно.

Алена встала, взяла Веньку за руку и вопросительно уставилась на Артема.

- Идите. Мне нужно сделать пару звонков.

- Поблагодари его за меня.

- У тебя будет возможность сделать это лично.

- Угу. Думаю, теперь вы будете частенько видеться.

Алена нахмурилась, наверняка желая ему возразить. Но потом посмотрела на Веника, на Нику и... промолчала, ссутулив плечи.

И знаете, ничегошеньки эта Роза Эммануиловна о ней не знала! Вот совсем ни-че-го. Потому что Аленка бы вышла за него замуж без всяких условий. Пожертвовала бы собой ради счастья детей.

- Я тут подумал, что забыл сказать тебе что-то очень важное.

Веник тяжело вздохнул. Ника схватила Алену за нос.

- Что-то про Льва, да? Он все же хочет отнять у меня Веньку?!

- Да нет же! Господи, нет...

- Я тебя люблю. С ума по тебе схожу.

Она помедлила дольше обычного. Нахмурилась. Переступила с ноги на ногу. Уставилась в пол, а потом снова резко вскинула голову. Посмотрела на него.

И вот тогда она улыбнулась. Самой доверчивой, самой красивой улыбкой из своего богатого арсенала.

- Я тебя тоже люблю.

А потом уже ночью, когда этот суматошный день подошел к концу, когда они уложили детей, когда рассказали им сказки, тысячу раз поцеловали и пожелали спокойной ночи, когда они наконец остались одни, когда хоть чуть-чуть удовлетворили свой голод, Артем подумал, что таких клиентов, как Джим Бим и Лупатый, контора Жоры Либермана еще не знала.