Папа за триста дней

- Она меня укусила!

- Ты так орешь, будто это был, по крайней мере, аллигатор.

- Она тебя кусала? - завелся Артем, глядя то на девчонку — с укоризной, то на Алену - свирепо.

- Нет. Но у нее всего шесть зубов. Не думаю, что Ника могла оставить тебя инвалидом. - Алена, наконец, отставила кастрюлю и наклонилась к девочке. — Правда, моя хорошая?

Маленькая зараза проказливо улыбнулась и спрятала личико на шее няньки.

- Она вообще не говорит?

- Я пока ничего не слышала, Зато она все понимает. Понимаешь ведь, Ник? – ноль эмоций.

- Спасибо. Я обойдусь, — возразил Артем. И еще хотел добавить свое коронное «я ей не папа», но не успел. Алена поднесла девчонку к самому носу Орлова, и пока он судорожно соображал, как отвертеться от происходящего, малышка застенчиво обвила его шею ручонками и клюнула в небритую щеку. А потом улыбнулась, да так широко, что если бы он уже не был в курсе того, сколько у нее в комплекте зубов, запросто мог бы их сосчитать.

- Ты можешь поцеловать ее в ответ.

- Зря стараешься, - фыркнул Артем, прекрасно понимая, что на уме у Алены. Эта блаженная всерьез верила, что он привяжется к малышке и не захочет ее отдавать.

Одно непонятно - какого черта ей было не все равно. На дочку любовницы её мужа. Подумать только! Орлов отошел. Схватил брошенную на скамейке куртку.

- Пойду, поработаю. Кому-то же это нужно делать.

- Я тоже работаю! —взбеленилась Алена, кивнув в сторону старой газовой плиты.

- Ты так и не сказал, сколько будешь мне платить! Послушай, я не шучу, Мне нужны деньги, — крикнула ему вдогонку.

- Обсудим это вечером.

К вечеру Артем надеялся получить от адвоката четкие инструкции к действию. Поскольку чертов карантин накладывал отпечаток на работу всех государственных органов, проблем могло возникнуть выше крыши. Суды ведь тоже работали кое-как. Артема уже предупредили, что из-за этого все может сильно растянуться во времени.

В столярном цеху стоял шум. Рабочий день давно начался. В кои веки Орлов припозднился. Хотя обычно он приходил раньше всех и уходил последним. Ему нравилось то, чем он занимается. Нравилось работать с деревом... Именно в этом цеху он творил чистое искусство. А вот основное производство переносить сюда было самоубийством. Главный цех он, конечно, оставил в столице.