Папа за триста дней

Поцеловала Нику в макушку и принялась покачивать из стороны в сторону.

- Ты же любишь детей. Веника, вон, к Плаксе и той привязалась.

- Да брось. Я не слепой, - отмахнулся Орлов, - одного только не понимаю — почему ты сама не родила?

- Да ты что? Какая из меня мать? Я даже...

- Нет. Ничего. Это тебя не касается.

Она всегда так говорила, когда своими вопросами он припирал ее к стенке. Когда понимала, что не выиграет спор, который непременно возникнет.

- Я думаю, это связано с тем, о чем мы с тобой беседовали до того, как Плакса нам помешала.

- Она не Плакса. Её зовут Ника... Даже эта ужасная Васильевна поняла, что она твоя дочь! А ты все никак не смиришься.

- Я бы не стал брать слова Васильевны на веру. В деревне ее не любят, - сощурился Артем.

- И я понимаю, почему! Ужасно неприятная особа.

- Занятная, я бы сказал. Но ты опять уводишь разговор в сторону. А ведь мы говорили о детях.

- Правда? Ну, и ладно. Хочешь знать мое мнение? Думаю, у тебя нет детей потому, что ты не хотела ни первого своего мужа, ни второго.

- Большей чуши я в жизни не слышала!

- Почему чуши? Дети рождаются от любви. Ну, или хотя бы страсти. А твои престарелые муженьки просто не могли тебя как следует раскочегарить.

- Ты ужасный! - прошептала Алена, пряча лицо в волосиках дремлющей в ее руках Вероники.

- На твоем месте, прежде чем выходить замуж за красавчика-хоккеиста, я бы сходил на его игру.

Видит бог, Алена уже давно поплыла в этом разговоре. Она не понимала, куда Артем ведет, как ни, напрягала свой работающий по-особенному мозг.

- На игру? Ты о хоккее, что ли? Я в нем ничего не смыслю. Зачем мне туда идти?

- Но ты же увидишь, если шайбу забьют в ворота? Убедись, что он умеет забивать

как надо. Если ты понимаешь, о чем я.

Он говорил намеками. И Алене это жутко не нравилось. Не нравилось, что каждый раз ей приходилось останавливаться, чтобы обдумать его слова. Докопаться до сути. Но даже тогда она не стала бы утверждать, что поняла все верно.

- Но ты же увидишь, если шайбу забьют в ворота? Убедись, что он умеет забивать, как надо.

Она поняла. Вроде бы. Это такая своеобразная аллюзия. Отсылка к... ну, вы поняли. Алена почувствовала, как румянец обжег ее щеки. Взволнованно облизала губы. Но так и не нашла, что на это ответить. Ничего остроумного в голову не приходило, а блеять что-то невнятное ей не хотелось. Не хотелось выставлять себя еще большей дурой. Артем и без этого был о ней наверняка не самого лучшего мнения.