Папа за триста дней

Видите ли, случилось несчастье. Не знаю, в курсе ли вы, но мать девочки скончалась. И я взяла на себя смелость привезти ребенка вам, чтобы, не дай бог, Ника не попала в жернова системы... Послушайте, не лучше ли нам войти в дом?

Веник тяжело вздохнул. А отец Вероники... Алене показалось, что он недовольно сощурился. Ну, и ладно. Наверняка он просто не рад гостям. Она и сама не любила, когда те сваливались, будто снег на голову. А уж ее покойный муж и вовсе этого терпеть не мог.

- Ну. тогда вот... - она осторожно отлепила от себя ручки спящей девчушки и протянула её отцу.

— Что же вы стоите? Забирайте. Ника намаялась в дороге. Ей бы поспать. Вот тут её вещи. Документы. И все, что мне удалось собрать, прежде...

Прежде чем приехали собственники квартиры, в которой жила любовница ее мужа, и довольно вежливо, надо заметить, потребовали вернуть ключи.

- Я не буду ее забирать.

- Что значит - не будете?

Может быть, она устала с дороги чуть больше, чем думала? И теперь ей чудится невесть что? Алена хлопнула ресницами.

- Боюсь, вы меня с кем-то спутали. У меня нет детей.

- Вы - Орлов Артем Ильич?

- Тогда я ничего не попутала. Вряд ли в округе так уж много ваших полных тезок, верно?

Дедушка учил Алену что улыбка и терпение — лучшее оружие в разговоре с мужчиной. Она мило улыбнулась и шагнула вперед, заставляя мужчину отступить вглубь дома.

- А я еще раз вам повторяю, что у меня нет детей!

- Послушайте, давайте все обсудим в тепле. Вениамин и Вероника очень устали с

- Да нечего здесь обсуждать! - рявкнул мужчина за спиной.

Алена зажмурилась. Выдохнула. Обвела взглядом тесный коридорчик. И снова улыбнулась.

- Вы были женаты на Ирине Николаевне Орловой, тысяча девятьсот девяностого года рождения?!

- А что, Ирка оставила мою фамилию? Во дела...

- Значит, все-таки были?

- Ну, да. Был. - Артем зарылся пальцами в давно не стриженые волосы, вскинул подбородок, и вот тут Алена его, наконец, увидела по-настоящему. - Был – это ключевое слово. Понимаете?

Ника оттягивала руки, Веник все больше хмурился.

А сама Алена медленно, но верно скатывалась в отчаяние. Присущий ей оптимизм покидал ее так стремительно, что ей с большим трудом удавалось удерживать на лице улыбку. Кажется, на это уходили её последние силы.

- Я устал. И хочу спать... - заныл Веник.

- Послушайте, Артем, вы не могли бы выделить детям койку? А после, я обещаю, мы с вами все-все обсудим. Поздно уже. Мы ехали из самой столицы и ужасно устали. К тому же здесь у нас, кроме вас, никого нет.