Папа за триста дней

Он на самом деле поступил так, как обещал!

Так почему для нее это стало таким непередаваемым шоком? Не потому ли, что она все же непроходимая дура?

- Ален, ты не видела мои шорты? - заглянул в комнату Артем.

- А куда это ты собралась?

- Пойду, пройдусь. Хочется свежим воздухом подышать. Приглянешь за детьми, ладно? — Алена старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. Она не хотела, чтобы Орлов понял, что она... что она... на грани. Раздавленная. И сбитая с толку. В конце концов, кто она такая, чтобы обвинять его? Хоть в чем-то? Артем не был чудовищем.

Он сразу предупредил, как будет. И вполне разумно это обосновал. Это она что-то себе надумала. Это её ошибка.

- Там холодрыга жуткая. И дождь начинается.

- Ничего, - дрожащими пальцами Алена застегнула молнию на куртке и толкнула тяжелую дверь. Ветер тут же подхватил ее всклоченные волосы. Ударил по лицу, На ходу Алена собрала непослушные пряди, скрутила волосы в жгут и спрятала под капюшон. Ее щеки горели. Внутренности жгло. С губ клубами срывался пар.

Дорогущие кроссовки от ВALENСIAGА увязали в сырой земле, а по щекам катились слезы. Она зло стирала их плечом, спотыкалась о корни, падала, вставала и шагала дальше. Только река смогла преградить ей путь.

Она остановилась на обрывистом берегу. С шумом выдохнула. И вдохнула. И опять, и опять. Пока не высохли слезы. А потом в молочной дымке, поднимающейся от реки, она увидела что-то странное. Присмотрелась.

- Захар Иванович?! Вы меня слышите? Захар Иванович!

Чувствуя, как только-только схлынувшая истерика возвращается с новой силой, Алена стащила кроссовки.

Рванула куртку, чтобы та, намокнув, не утащила ее на дно, и начала осторожно спускаться с обрыва в студеную воду, цепляясь руками за поникшие камыши.

Спасать людей гораздо проще, когда они сами хотят спастись. А если нет — можно хоть в лепешку расшибиться, но ничего не получится.

- Держитесь! Захар Иванович! Вы меня слышите? Держитесь, миленький.

Алена попыталась перехватить мужчину под грудью, но тот явно был не в себе.

Он барахтался, бил по воде руками и в итоге топил их обоих. Темная вода смыкалась над ее головой, затекала в нос и уши. Алене еще удавалось вынырнуть, чтобы

урвать глоток пьянящего горьковатого на вкус воздуха. Но чем гуще становились сумерки, тем сложней ей было ориентироваться под водой. Она боялась, что в следующий раз вместо того, чтобы вынырнуть, напротив, уйдет ко дну.

В какой-то момент Захар Иванович стих.