… Para bellum!

при массе 1912 кг («Развитие авиационной науки и техники в СССР», М., 1980). То есть И-16, тип 24 превосходил Мессершмитт, и наш лучший истребитель ЯК-1 в манёвренности, в вооружении (наши пушки в 1,8 раза скорострельнее немецких), при несколько меньшей мощности, был намного легче и лишь в горизонтальной скорости и аэродинамике уступал им. Недаром почти все первые Герои ВОВ сражались на И-16.

Так что дело не в устаревшей технике, хотя и её было много, тех же И-16 первых серий, которые наряду с ещё более слабыми И-15 составляли основу прибывших из внутренних округов в первые недели войны полков.

Дело в том, что 70 % истребительных полков были расположены вблизи границы и понесли огромные потери. Было уничтожено на земле в первый день от 800 до 1800 боевых машин, в основном истребителей. И повреждено, как это обычно бывает в 2-3 раза больше. Вот почему немцам удалось захватить господство в воздухе!

А без господства в воздухе никому не удавалась ни одна наступательная операция. Наступление Красной Армии под Москвой было осуществлено при очень низкой активности немецкой авиации, неприспособленной к суровым зимним условиям.

Наступление немцев в Арденнах проходило при нелётной погоде.

Поэтому наступление против мощнейших УРов, с дотами, выдерживающими попадание 210 мм снарядов, да ещё с форсированием водных преград без господства в воздухе и большого количества тяжёлой артиллерии – это самоубийство.

Теперь об укрепрайонах. Линия Маннергейма имела в среднем около 2-х, в основном пулемётных дотов на 1 км фронта (К.

 А. Мерецков, «На службе народу», М., 1968), в Гродненском УРе, на правом фланге Западного ВО протяжённостью 80 км 165 дотов, вооружённых в основном пушками. (В. А. Анфилов, «Крах блицкрига», М., 1977). Значительно более слабые укрепления на греческой границе немцы не могли прорвать в течение нескольких дней, несмотря на абсолютное превосходство в артиллерии, танках и авиации.

Весьма уязвимы и рассуждения о том, что если бы СССР привёл свои войска в боевую готовность, то Гитлер объявил бы его агрессором, и на нас напала бы Япония.

Во-первых, если бы Германия получила жёсткий отпор уже в первые дни, то весьма мало вероятно, что Япония, уже битая Красной Армией, вступила в войну. Более того, скорее всего нарушили бы свои обязательства европейские союзники Германии, как это они сделали в 1944 г. А Финляндии и нарушать ничего не надо было, так как она должна была вступить в войну после форсирования немцами Западной Двины.