Пара для дракона, или просто будь пламенем

Последующие два часа — больше? — он не помнил, точнее, помнил крайне смутно. Когда же магия пришла в норму, дракон обнаружил себя лежащим в достаточно глубоком кратере. Он когда-то успел сменить обличье на человеческое, и теперь валялся, раскинув руки, и таращился на звёзды.

С ними вот какая странная ерунда — чем глубже ты забираешься, тем ярче они светят. Думая об этом, порой надо упасть, чтобы по-настоящему рассмотреть небо над головой, чтобы пожелать взлететь.

Потому-то Эту всегда нравились звёзды.

Он молчал, и лежал, и думал о том, что его мир обрушился, как карточный домик.

На этот вопрос он должен ответить сам.

Правда в том, что Эт презирал… продажных женщин.

Правда в том, что в глубине души он всех, кроме матери и пары, считал продажными.

При всём при этом, у него был построен некий образ пары — идеальной, прекрасной, чистой женщины.

Теперь эта иллюзия рухнула. Точнее… странно, но она все ещё казалась ему идеальной, и прекрасной, и даже чистой, несмотря ни на что и как бы дико это ни звучало по отношению к женщине с её прошлым. Однако, при всём при этом она обрела реальность, и кошмары, и тьму за спиной.

Эт смотрел в небо и думал. Сколько раз он слышал фразу "Властелину не отказывают"? Сколько раз сам повторял её? Сколько раз презрительно кривился, глядя на меркантильность женщин, их корыстность, привычку использовать тело в качестве способа достижения целей?

А теперь он лежал и спрашивал себя: а как ещё им выживать в мире, где правят мужчины, в мире, который навязывает им роль товара, так или иначе?

Эт думал о кусках мяса.

Он боялся того, что могло бы ему присниться дальше. Он боялся беспомощности, невозможности ничего изменить. Он боялся понимания того, что пара — это всегда зеркало, и урок, и прозрение.

Ему было страшно видеть в её судьбе отражение собственных поступков.

И главный вопрос был прост и понятен: а готов ли он сам иметь с этим дело? Готов ли связать себя на всю оставшуюся жизнь с этой женщиной, с её кошмарами, страхами, прошлым? Готов ли он попытаться исправить всё то, что сделали другие — те, кто видел в ней лишь кусок мяса? Сможет ли не упрекнуть её этим в будущем? Она, видит Тьма, не заслужила таких упрёков.

Это сложно.