Пара для дракона, или просто будь пламенем

Этот танец, он был только для неё, он был не для чьих-то глаз, эта музыка была не для чьих-то ушей, и она чувствовала себя так, словно по хрупкому закутку её души потоптались грязными сапогами, войдя без стука.

— Я не хотел, — повторил Властелин извиняюще. — Я собирался материализоваться у твоей госпожи, но что-то притянуло меня сюда.

Видимо, выражение лица у Диверы сделалось в достаточной степени скептическим, потому что Эт раздраженно поморщился:

— О, оставь! Поверь мне на слово: я выбираю более убедительные поводы для посещения женской спальни, если собираюсь активно возлюбить её владелицу.

Он протянул ладонь, и над ней заплясала, забурлила живая стихия, складываясь в замысловатую руну.

— Довольна? — вопросил он ехидно.

— Не особенно, но мне придётся как-то с этим жить, — в тон ему отозвалась Диве, чувствуя, как магия осторожно, бережно ставит её на ноги.

— Ты танцуешь потрясающе, — сказал он между тем. — Я попрошу Ири взять тебя с нами, в Адору. Хочу, чтобы ты танцевала мне каждый день!

"А я не хочу!" — хотела было крикнуть Диве, но промолчала.

— Госпожи Ири нет, — сказала она быстро.

— Дай угадаю — она работает, — протянул Эт скучающим тоном. — Ну что, можно мне уже в пророки?

— Да, работает, — сказала Диве резче, чем планировала. — Она — Властелин Чу, у неё полно обязанностей.

— Я тоже Властелин, — холодно отозвался Чёрный. — Но выкраиваю по вечерам минуту, чтобы прийти.

Диве ничего не ответила, а Эт двинулся по кругу, беспардонно осматриваясь в её покоях.

— Милая шкатулка, — загребущие ручки уже потянулись к её главному сокровищу. — Отлично сработано, даже несмотря на то, что мастер, создавший её, явно ничего не знал о драконах.

— Неправда, — отозвалась она тихо, но Властелин продолжал гнуть свою прямую линию.

— Ты посмотри на пропорции! — вещал он. — Какая смешная короткая шея, странный хвост и — только одна пара лап! Не дракон, а какая-то неведомая фауна.

— Сам ты неведомая фауна! Бывают такие драконы, — сказала Диве, ненавидя свой голос, ставший вдруг высоким, звонким и дрожащим.

Она запнулась, чувствуя, как снова память заволакивает вязким туманом.

— Я не знаю, кем, — получилось до отвратительного беспомощно. Как она ненавидела себя за то, что не может вспомнить!

— Понял, — ему хватило совести осторожно поставить шкатулку на стол. — Мне жаль.

Диве отвернулась, закусив губу.