Парад теней

Он перекрыл Дарье путь к лимузину и стремительно отщелкал три ее крупных плана. Даша оттолкнула фотографа и, уже не спеша, устроилась на заднем сиденье. Фотограф сделал свое дело и успокоился. Но тот, что должен был сочинить подписи под фотографиями, не унимался. Бесстыдно заглядывая в салон автомобиля, он прокричал, чтобы было слышно через толстое стекло:

— Дарья, ты случайно не знаешь, кто соорудил для тебя этот гениальный рекламный трюк?!

Константин левой рукой за плечо развернул голосистого, а правой на полную силу врезал ему в челюсть.

Журналист, отлетев от машины, упал. Поднявшись, осторожно пощупал свою больную челюсть и, с трудом раскрывая рот, пообещал Константину, который уже устраивался рядом с Дашей:

— Я еще припомню тебе это, футболист!

А из-за угла громадного багажного склада уже высыпало неизвестно кем проинформированное основное журналистское стадо. С микрофонами, с портативными магнитофонами, диктофонами, кинокамерами, видеокамерами…

— Гони! — в ужасе завопил Михаил Семенович, стремительно рухнув на переднее сиденье.

Водитель рванул с места и, не церемонясь, проложил путь сквозь шалую толпу.

Когда выехали уже на Киевское шоссе, первым заговорил Михаил Семенович.

— Со всеми разберусь, — совсем тихо пообещал он и обернулся к заднему сиденью. — Много о вас наслышан, Константин, но вот увиделись мы в первый раз. Теперь будем знакомы по-настоящему.

— А ведь мы с тобой давным-давно знакомы, Мишаня, — элегически вспомнил Константин. — И ой как по-настоящему.

— Не припоминаю… — растерянно промямлил продюсер.

— Неужто все забыл? Мы еще в юношеской сборной тебе из-за бугра шмотки на продажу привозили. А ты фарцевал.

— Вот ведь память! — восхитился Михаил Семенович. — Сколько лет прошло-то? Пятнадцать? Шестнадцать? Правильно поет Градский, ""как молоды мы были""!

* * *

""Линкольн"" свернул с Ломоносовского к элитному трехэтажному поселку за красивой оградой, в котором один из коттеджей, рассчитанный на три семьи, принадлежал единолично Михаилу Семеновичу Кобрину.

Как говорят французы, ноблес оближе.

""Линкольн"" поспешно нырнул в гараж, и Константин с Дарьей, ведомые энергичным Кобриным, внутренней лесенкой поднялись в апартаменты. Остановившись посреди холла, Дарья вдруг призналась себе и всем:

— Я будто вся дерьмом измазанная.

— Минутку обожди, потом я тебя в ванную отведу, — сострил Кобрин. — А сейчас я, братцы вы мои, повиниться хочу. Я кинул вам подлянку, но крайне всем нам необходимую.