Парад теней

Такой, чтобы был бы ему беспредельно предан. Или зависел от него в жизни и смерти.

— Феоктистов. Летчик, — подсказал Смирнову Махов.

— Спасибо вам за подсказку, — издевательски поблагодарил Сырцов. — А то я бы и сам ни о чем не догадался.

— Забываешься, Жора, — мягко пригрозил Смирнов.

— Александр Иванович, вы же не знаете, как я в эту сторону землю рою! — в бессилии ударил кулаком об стол Сырцов. — Видимый паук Летчик такой же невидимый, как невидимка.

— Плохо роешь, — безжалостно оценил сырцовские деяния Дед.

"— Легко сказать, — повел головой Махов. — Он третий год во всероссийском розыске.

— Я знаю, Леня, — посочувствовал Смирнов. — Но без него мы не достанем нашего главного шалуна. А так хочется!

— Чего его доставать! — ворчливо не согласился с учителем Сырцов. — Он у нас под боком.

— Молчи! — заорал Дед. — Спугнешь, дурак!

А Махов, укоризненно глядя на дружка, разъяснил ему ситуацию:

— Вроде ты и в МУРе служил, Жора, а элементарных вещей не знаешь. Такого желанного клиента нельзя по имени называть до тех пор, пока это имя не произнесёт первый абсолютно надежный свидетель.

— Ну да. Сейчас Александр Иванович ударит в бубен, а Леня зайдется в священной пляске. Шаманы потому что, — насмешливо сказал Сырцов.

— Идеи есть? — требовательно оборвал его Смирнов.

— Идей — навалом! — бодро отрапортовал Сырцов. — Кое-кого придавить как следует надо. Этим и займусь с утра пораньше.

— Боже! — саркастически воскликнул служивый полковник, старательно разливая по стаканам. — Я, ответственный государственный чиновник, с кем связался!

— С кем? — поинтересовался Дед, принимая протянутый ему сосуд.

— Со злостными нарушителями закона, — пояснил Махов. — За что пьем?

— За справедливость, — решил Дед.

— А как насчет рабского чувства справедливости? — ехидно вспомнил его любимые слова въедливый Сырцов.

— Чувство справедливости в ущемленном человеке — действительно рабское чувство. Но я хочу выпить за справедливость в божеском смысле. Да будет наказан порок и пусть добродетель торжествует.

Подняли стаканы в значительном молчании, но выпить не успели, потому что забренчал продолжительно дверной звонок.