Парад теней

Полюбовавшись этим памятником самому себе, Римма заметила:

— Бдит балбес.

Они поднялись по ступенькам. В дверях Константин приветственно похлопал Сему по плечу.

…Он эту завлекательную картинку наблюдал из старенькой «Оки», скромно приткнувшейся к бровке тротуара через два подъезда от гуткинских апартаментов. Теперь — ждать. Полчаса. Час. Полтора.

Через час сорок Ларцев покинул гостеприимные гуткинские пенаты. Что ж, минут через пяток можно и начинать. Но начать не дали: не успел Ларцев сесть в свой «опель», как подкатила смена — светлый приплюснутый «паккард» остановился рядом с неброским детищем германской автопромышленности, и из американского чудища выскочил, как молодой, патриарх отечественной попсы.

Визитеры — и отбывающий и прибывший — слегка приобнялись, похлопали друг друга по спинам, о чем-то перемолвились и разбежались каждый по своим делам: Ларцев — в «опель», а патриарх — в гуткинский дом.

Опять ждать. Демидов без эмоций отнесся к этому. Усмехнулся только, вспомнив любимое смирновское словечко — «маета».

Вспомнил и в который раз подкатило нечто, застилавшее глаза. Ненависть, ярость, боль? Подумал о другом: как они его вычислили? Да и вычислили ли? Не стал ли он маниакалом? Ни одного живого конца к нему, ни одной дельной зацепки, ни одного человека, который мог назвать его по имени. Засуетился зря? От первых неудач, от тревожного ощущения тотального гона, от участия в этом гоне Смирнова и Сырцова? Отряхнуться и не паниковать. Сыскари сделали свое дело: покойные Радаев и Кобрин разоблачены, выявлены их связи с главарем всего синдиката, захватившего верхушку шоу-бизнеса, рецидивистом Феоктистовым-Летчиком, ликвидирована система по давления и запугивания, вместе с Галиной Праховой исчез и основной канал финансирования. Сыскари сделали свое дело и должны отдыхать. Пора и ему отдохнуть эти полгода. Стоп. Каждый человек — немного страус. Страус и он. Головку на полгода в песок — как хорошо! Тепло, темно и безопасно. Безопасно потому, что в тепле и мраке кажется, что и любой другой ничего не видит.

Но видят, видят. Сырцов со Смирновым наверняка насторожились, узнав о лихой переквалификации Генриха из скокаря в киллеры — крайняя редкость в уголовном мире. А въедливый Махов, конечно, прошерстил все дела бывшего скокаря и наверняка вышел на то, где тогда еще капитан Демидов отцепил от срока не слишком замазанного Генриха, чтобы сделать из него своего агента. А уж прокачать каналы Радаева и Летчика — задачка для Махова элементарная.