Парадокс Севера (СИ)

— Не мое дело, но… — начал он. — … что у тебя с ней?

Я давно привык к его придурковатому виду, но на этот раз он выглядел непривычно серьезным.

— Ничего. С какой стати вопросы?

— Да так, мы просто подружились.

Я покачал головой.

— Почему я не удивлен?

Эта девчонка, стоило ей оказаться рядом, вносила в мою жизнь полнейший хаос. Если считать, что до знакомства с ней я считал только Макса разрушителем, не мудрено, что они спелись.

— Я обычно тебе никогда ничего не советовал…

— Вот и не начинай, — огрызнулся я.

— Я все же скажу, так что послушай. Не лезь к ней, ладно?

— И это говорит тот, кто сжёг её одежду?

Макс скривился.

— Ну сглупил. Бывает. Просто она хорошая девчонка, а ей и так по жизни досталось.

— То есть не стоит добавлять еще и меня?

Это был риторический вопрос.

Хотя и сам факт, что Макс произнес такую речь, не побоявшись указывать мне что делать, уже сам по себе заставлял задуматься.

Да, я перегнул.

И стоило извиниться.

И возможно сделал бы это по-человечески, если б не ее упрямство.

Она отталкивала меня так капризно и упорно, почти как во время одной из своих панически аттак, но я помнил, каждый раз, когда она делает так, обнимать её надо в два раза крепче. И пусть это было лишь сравнением, смысл ведь не менялся.

— Шуруй давай, — вместо прощания ответил я. — Алко-терапевту от меня привет.

Со слащавой улыбочкой на лице, Макс послал меня к черту и захлопнул дверь.

***

На выходные я вернулся домой. Бросил сумку с вещами у порога и поднялся наверх. Отец как обычно сидел в кабинете.

— Вот это да, — воскликнул он, не ожидая меня увидеть, поднялся из-за стола и обнял, похлопав по спине. — Что-то случилось?

— Что-то обязательно должно случиться, чтобы мне захотелось приехать домой?

— Да нет. — Он вернулся на свое место, отодвинул чертежи и бумаги в сторону. — Просто не ожидал увидеть.

Я сел напротив, оглядывая кабинет.

— Кстати, раз уж ты здесь, — произнес он, — не против, если я Катерину сегодня на ужин привезу.

Дальнейшее развитие событий мне было хорошо известно.

Не сказать, чтобы я был против его женщин, но в нашем доме? Там, где жила она…

— Мне-то что, — буркнул я. — Кто я тебе, чтобы передо мной оправдываться?

Знал, что ударил его по больному, но не мог с собой ничего поделать. Злился каждый раз.

— Я думал, ты мой сын.

Он нахмурился.

Впервые я начал бунтовать, когда мне исполнилось тринадцать. Почему-то именно тогда меня вдруг задел сам факт, что Кирилл — не мой отец. Будто он был в этом виноват. Не был.