Онлайн-библиотека книг
Он только что поменялся со мной обедом, ведь когда стюардесса спрашивала «свинина или курица?» я уверенно ответила «курица», а внутри лотка из фольги оказалась странная, залитая сливками бурда, а я терпеть не могу сливки. Свинина же, выбранная Антоном, смотрелась просто великолепно. И он, глядя на меня сквозь черные стекла, так просто произнес: «Хочешь, поменяемся?».
Сердце снова заныло.
«Тони, как же я по тебе скучаю…»
Виктор о чем-то препирался с отцом. Я пролистала еще несколько фото, ловя себя на мысли, что даже сквозь боль, улыбаюсь.
Вот они дурачатся с Полиной.
Вот мы втроем, отогреваем замерзшие ладони горячим шоколадом из уличного ларька.
Вот я в его шапке, на улице ночь и все вокруг припорошено снегом.
Его татуировки крупным планом. Кажется, Полина действительно любит снимать все, что кажется ей красивым. А ее брат такой.
Странный узор на лопатке, похожий на кельтский орнамент. Вензель слов. Нотный стан, сквозь который рвется на волю птица. Та самая татуировка, сделанная в честь девушки, которую он впервые по-настоящему полюбил.
Я перевернула телефон боком, чтобы тщательно рассмотреть и словно в калейдоскопе, когда из одной картинки вдруг появляется другая, увидела, что переплетения линий напоминают тюльпан.
Сердце зачастило.
«Тюльпаны, — проводив меня в тот вечер домой, ответил он сестре. — Её любимые цветы — белые тюльпаны».
Нет, не может этого быть.
Закрыв переписку с Полиной, я попыталась вспомнить, что могло произойти, когда он набил этот рисунок. Ответ пришел моментально — мой день рождения.
Прокрутила ленту собственной фото галереи на год назад, а потом увидела запись. Кто-то снимал меня со спины. Мама попросила сыграть, я не хотела, но вынужденно согласилась. В тишине комнаты заиграло фортепиано. Я приблизила видео. В уголке кадра, за спинами других, он стоял с букетом моих любимых цветов.
Я вдруг почувствовала, как плачу, вспоминая каждое случайно сказанное им слово.
Сколько звоночков я не заметила. То, как он злился на меня ни с того, ни с сего, болтал какую-то нескладную чушь, оставаясь со мной один на один в машине, наши бессловесные гляделки.
С детства я ненавидела одиночество…
Завтрак под тоскливый звон серебра и молчаливые дороги…
Я закрыла глаза, вдруг понимая, чего больше всего боюсь.
