Парадокс Севера (СИ)

Возможно это и так, но впервые мне не хотелось верить.

Эпилог - Страж

Когда мне было тринадцать, я впервые спросил у матери, как она поняла, что любит отца? Его самого я не помнил, он погиб давно, но возможно это было и к лучшему. Меньше воспоминаний — меньше боли.

Мы тогда шли из магазина пешком. Светило солнце, а мои руки оттягивали сумки с продуктами.

Я помню ее удивление. Меньше всего ожидаешь услышать подобное от того, чей портрет украшает школьную сводку нарушений порядка почти каждую неделю.

— Ты в кого-то влюблен? — осторожно спросила мама.

На тот момент я не был. Но разве можно сказать точно, если даже не знаешь, что это за чувство.

— Я думаю, что пока не решил, — ответил я, носом ботинка подковырнув ком земли и подбросив словно мяч.

Мама улыбнулась и ответила:

— Когда будешь, ты не станешь сомневаться ни на секунду. Тогда и узнаешь, что это она. Ты просто почувствуешь это. Сердцем.

Я хмыкнул.

— Похоже на сопливую романтическую хрень.

— Антон!

Я прищурил глаза, посмотрев на нее искоса.

— Любовь — это прекрасно. Хотя иногда больно. — В этот миг в ее взгляде мелькнула та самая грусть, что была почти привычной. Она возникала каждый раз, когда кто-то ненароком упоминал о прошлом. — Иногда любовь не оставляет выбора, как произошло со мной и твоим отцом. А иногда это выбор. Порой самый сложный в жизни.

— Не понимаю, о чем ты, — сморщился я. Самый сложный выбор, что мне предстоял в ближайшие сутки, решить, стоит ли Катька Кузнецова из восьмого «Б» разбитого лица. Потому что ее парень учился в десятом, и если я хотел с ней встретиться, то пришлось бы чем-то пожертвовать.

— Настанет время, и ты поймешь, — ласково сказала мама. К этой теме мы больше никогда не возвращались.

Пару недель назад, я ждал Адель и смотрел на приглашение из Парижа, в этот миг абсолютно точно понимая, что означали тогда ее слова.

«Сможешь ли ты отказаться от собственного счастья, чтобы сделать другого человека счастливым?»

— Я не могу поверить! — расхаживая из стороны в сторону, возмущалась Адель.

И швырнула в мою сторону распечатанный договор.

— Но разве ты не этого хотела? — осторожно спросил я, покрываясь холодным потом.

— Да, но… — она уселась на кровать, закрыв лицо руками. — Они знали. Знали все эти месяцы, что я только об этой стажировке и мечтаю, и были против. А теперь согласились. Знаешь почему?

Я приподнял брови, ожидая.

— Потому что поняли, так нас проще всего разлучить.