Как думаешь, Мишане, что с собой приготовить? — Я отлипаю от холодильника, достаю из шкафчика джезву, ставлю У Милки перед носом. — Кофе знаешь где.
— Знаю, — бубнит кузина, — в синей банке, на полке с крупами. Нехотя поднимается со стула, — Маш, а на фига ты ребенку еды собралась набирать? Заедем в ресторан, покормим. И ему интереснее, чем в машине жевать всухомятку. Лучше подумай, что наденешь, нарядов у тебя теперь, воз и тележка. В такой знаменательный для тебя день, должна быть на уровне.
Милка как всегда права, Мишане будет интереснее пообедать в заведении.
Я как-то не додумалась. Деньги пока есть, расчет должен был придти, не смотрела еще сообщения.
— Мне кажется с коричневыми брюками, будет классно смотреться кофточка цвета Бедра испуганной нимфы, — выдает кузина, постукивая ложкой по джезве.
В этот момент в дверь просовывается сонная Мишанина мордаха.
— В каком ведре нимфа? Это рыба такая? Над нами Карсон поселился. Замерз на крыше и пока соседа нет, в его квартиру залетел.
Я слышал, он на балконе створками грохотал.
— Мишань, это ветер створками хлопал, может еще поспишь? Рано проснулся, смотри за окном темнота какая. Выспишься, поедем на машине кататься. — улыбаюсь любимому малышу. Мишаня согласно кивает и босые ноги топают по коридорчику к детской комнате. Я слышу, как он стараясь не шуметь дверь за собой закрывает…. В мозгах что-то щелкает. Всё-таки надо выловить Морозову! Она что-то знает. А вдруг, то, что она знает, поможет как-то приструнить и Генку, и его напарника.
Даже если хватаюсь за воздух, нужно попробовать. Ленкина мать недалеко живет, минут семь быстрым шагом. Добегу, разбужу!
— Мил! Я убегу на полчасика? Очень нужно. Дверь никому не открывайте, я с ключами.
Кофе пей без меня, на завтрак сделай омлет и оладьи на кефире, с яблоками. — не дожидаясь ответа выскакиваю из кухни.
Заскакиваю в комнату, со скоростью пожарника меняю пижаму на свитер и джинсы. В прихожей выдергиваю из шкафа старенький пуховик, хватаю с комода телефонную трубку, сую в карман.
Милка видно настолько обалдела от моего заявления, что даже проводить не вышла.
Я скатилась по ступенькам, шагнула в утреннюю январскую темноту и через дворы понеслась в сторону Авиамоторной. Не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Ранние, бредущие тем же маршрутом прохожие, от меня предусмотрительно шарахались.
Ну и ладно. Через пять минут я уже возле Морозовского подъезда переводила дыхание.
